– Брысь отсюда, Бон, – бросил он. – Я занят.
– Да мы вам не помешаем, – расхрабрился Чарли.
– Я сказал – брысь, и это ко всем относится, – обрушился на мальчишек садовник. – Здесь стало слишком опасно. Думаете, с чего я тут стараюсь?
Троица поняла, зачем он заколачивает проходы, и поспешно ретировалась.
– Ясное дело, путь в подземелья теперь отрезан, – невесело заметил Габриэль. – Какие будут предложения?
В мрачном молчании несостоявшиеся спасатели принялись кружить по саду. Вскоре к ним подбежала Оливия и поинтересовалась, с чего это они все ходят как в воду опущенные. Тревожные известия о Генри ее просто оглушили.
– Ужас какой, – выдавила девочка. – Как же его теперь спасти?
– Сами еще не знаем, – бросил Габриэль. В течение последующих уроков Чарли изо всех сил старался сосредоточиться и подумать, но ему это не удавалось: учеба мешала, учителя дергали, задавали вопросы, делали замечания. Дважды он в задумчивости ошибся классом. Если бы не присмотр верного Фиделио, не миновать бы Чарли общения со старостой, что ему никоим образом не улыбалось – особенно в свете последних событий. В тот вечер атмосфера в Королевской комнате царила самая подавленная. Лизандр угрюмо уткнулся в учебник, Бинди где-то подхватила сильнейшую простуду, Эмма сосредоточенно делала уроки, не поднимая головы, а Аза шипел и гримасничал от боли каждый раз, когда ему требовалось что-нибудь записать забинтованной рукой. Место Танкреда по-прежнему пустовало, и эта пустота притягивала к себе все взоры и, казалось, источала смертный холод, словно на стуле помещалось привидение.
Единственным довольным человеком в комнате была Зелда, которая то и дело утягивала чей-нибудь учебник или тетрадь, не прибегая к помощи рук. Когда она принялась силой взгляда вращать пустой стул Танкреда на месте, у Манфреда лопнуло терпение.
– Прекрати, Добински! – напустился он на фокусницу. – Что еще за глупости! Смотри, какой беспорядок устроила!
– Это не глупости, а телекинез, – огрызнулась Зелда. – Впрочем, ты, наверно, и слова-то такого не знаешь.
– Плевать мне, как это называется, – рявкнул Манфред, – но оно мне на нервы действует. Я сказал – хватит.
Зелда показала ему язык и неохотно принялась за уроки.
Летающие учебники рассмешили бы Чарли, не будь он слишком расстроен и встревожен. К тому же обмен любезностями произошел не между кем-нибудь, а между тюремщиками Генри! Время ползло, как сонная улитка; можно было подумать, что кто-то перевел стрелки часов назад. Взгляд Чарли упал на портрет Алого короля, который висел как раз за пустовавшим местом Танкреда. «А что бы вы сделали на нашем месте, Ваше Величество?» – мысленно спросил Чарли.
Король ответил Чарли пристальным темным взором; золотая корона его сверкнула, словно на холсте появилось настоящее золото, густые тени зашевелились в складках алого плаща. И вдруг высокая фигура начала расплываться, менять очертания, и Чарли понял, что смотрит уже не на короля, а на раскидистое дерево, одетое алой и золотой осенней листвой. Но почему он не слышит голоса короля? Странно. Чарли прикрыл глаза, а когда открыл, дерево уже исчезло, вновь уступив место неподвижной и величественной фигуре монарха. «Что-то у меня с головой не то, воображение разыгралось», – решил мальчик.
Изнывая от нетерпения, Чарли дождался восьми часов и стрелой вылетел из комнаты; Габриэль за ним еле поспевал.
– Ты что-нибудь придумал, да? – шепотом спросил он Чарли по дороге в спальню.
– Планом это пока что не назовешь, – признался Чарли, – но все равно я в любом случае отправляюсь сегодня ночью в развалины.
– Я с тобой.
– Нет, – отказался Чарли и поспешно объяснил: – Лучше, если пойдет кто-то один. А ты пока последишь за обстановкой в спальне.
– Нет, – возразил Габриэль. – В этих треклятых руинах может случиться что угодно. Тебе прошлого года мало?
– Аза же ранен, значит, особой опасности он не представляет, – возразил Чарли, стараясь говорить как можно увереннее, поскольку на самом деле перспектива ночного похода его, конечно, страшила.
Узнав о намерении Чарли, Фиделио тоже вызвался пойти с ним в руины. Но Чарли и от его помощи отказался.
– Если мы пойдем вдвоем, нас непременно засекут, так что лучше я сам, – твердо сказал он. – В конце концов, Генри чей родственник? Мой.
Они держали совет, расположившись втроем на койке Чарли, и вошедший в спальню Билли Гриф сразу же обратил на них внимание.
– У вас вид как у настоящих заговорщиков, – тоненько сказал он.
– Да, мы тут замышляем, как бы под тебя повернее подкопаться, – неприязненно отозвался Фиделио.
– Тоже мне, умник выискался, – надулся Билли.
Вслед за ним в спальню потянулись прочие ее обитатели, и заговорщики смолкли, не желая, чтобы их подслушали.
Дождавшись, когда часы на далеком соборе пробили одиннадцать, Чарли в темноте накинул синий плащ, натянул носки и сунул ноги в ботинки. Идти на цыпочках в уличной обуви было не так-то просто, но Чарли удалось выскользнуть из спальни, почти не произведя шума. Предвкушение приключения начинало его будоражить: Чарли был уверен, что отыщет Генри. Лелея эту мысль, он свернул за угол и натолкнулся на надзирательницу – тетку Лукрецию!
– Куда это ты направляешься? – с нажимом спросила она.
– Ой! Должно быть, я ходил во сне, – фальшиво удивился Чарли. – Приступ лунатизма.
– Чушь собачья. Что там у тебя в руках?
– Ничего. – Чарли поспешно спрятал кухаркин фонарик за спину.
– Отдай. Живо!
Деваться было некуда, и Чарли неохотно протянул тетке заветный фонарик.
– Оч-ч-чень интересно, – прошипела надзирательница. – Где взял?
– Дома нашел, – соврал Чарли.
– Да что ты говоришь? Ладно, я его забираю. Иди спать.
– Как я вернусь, мне без фонарика ничего не видно!
– Как лунатик – с закрытыми глазами, – язвительно предложила тетка. – Марш!
Пришлось Чарли возвращаться на ощупь по темным холодным коридорам. Он уже почти добрался до спальни, когда споткнулся обо что-то и рухнул на пол. Поднимаясь, Чарли ощупал неожиданное препятствие и чуть не завопил: поперек коридора лежало чье-то тело!
И, судя по курчавой шевелюре, это был не кто иной, как Фиделио!
– Фиделио, – отчаянно зашептал Чарли, – ты чего, вставай! Проснись!
Руки и лоб у Фиделио были совсем холодные, и Чарли испугался еще больше. Он потормошил друга, сначала легонько, затем посильнее.
– Проснись! Да что с тобой?! Фиделио не отзывался и не шевелился. Чарли кинулся в спальню прямиком к Габриэлю.
– Габриэль, вставай! – приглушенно позвал он. – Беда!
Габриэль пробурчал что-то нечленораздельное и рывком сел.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
