трет большим пальцем губу, усмехается:
- Никуда не ходи, Принцеска. В бардачке влажные салфетки, приведи себя в порядок, а то мало ли, полиция прицепится…
Он открывает дверь и выходит, не сказав мне, куда и зачем. А я откидываюсь в кресле, оглушенная произошедшим. Похоже, что я опять в заложниках, да? Но Лешка… Если он – убийца и выполнил свой заказ… То зачем ему я? Если его цель – Расщепаев, который генерал, то логично меня везти к нему в дом… Но мы туда не едем. Тогда куда? Логично, что, раз не на место прежней дислокации, то задание он выполнил… И я ему не нужна? Получается, так… Значит… Значит, везет убивать. Но почему тогда там не положил, вместе с остальными? Значит, не убивать. И опять по кругу – зачем ему я? Ну не любовь же неземная им движет? Это смешно… После того, чему я была свидетелем… Такие , как он, не могут любить. Он в этом на моего отца чем-то похож… Тот же ледяной взгляд, те же экономные движения. И полно отсутствие сопереживания, эмпатии. Только давление, только жестокость… Господи, как я раньше-то не поняла! Думая о том, что никогда на свете не подпущу к себе парня, хоть немного похожего на отца, я, в итоге, влюбилась в абсолютную его копию! Все эти мысли бродят в голове диким бестолковым стадом, ни во что не формируясь, сталкиваются, как молекулы в броуновском движении… А руки сами собой выполняют привычную работу. Салфетки, зеркало, безумно блестящие глаза… Не узнаю себя в той полоумной девице, что таращится из зазеркалья. Потеки туши на щеках, распухшие губы, растрепавшаяся прическа… И наливающиеся синевой засосы на шее… Гад какой, даже не думал о том, каково мне будет потом, под яркими лампами в зале! А еще врал, что не оставил следов!
Яростно тру кожу, словно хочу убрать все признаки недавнего удовольствия. Боюсь, что после того, что последовало за ним, никогда сексом больше не займусь. И тем более, с Лешкой. Тут же приходит издевательски-опасливая мысль, что меня, при новом раскладе, могут и не спросить… Но тут же исчезает. На насильника Лешка не похож… Как и на убийцу, ага…
Лешка возвращается к машине, садится, аккуратно прикрыв дверь, лицо его опять холодное до жути. Видно, что-то пошло не так… Хотя, все пошло не так, блин! Он заводит мотор и выезжает с заправки.
- Куда мы? – опять спрашиваю я, подозревая, что теперь-то у Лешки есть четкий план действий.
- В одно безопасное место, - отвечает он, - посидишь там, отдохнешь… Придешь в себя.
- А ты?
- А у меня еще дела, но потом я приеду.
- Да?
- Да, Принцесса, - кивает он, - и не надейся, что свалю от тебя. Нет уж. Нет.
Последние слова он произносит с таким вызовом, словно не для меня, а для кого-то еще. Постороннего, того, кто может нас слышать. Или Лешке хотелось бы, чтоб услышал…
Из центра до юга мы долетаем за рекордный час, даже удивительно. Едем не центральными улицами, а странными переулками, темными дворами, чуть ли не тротуарами. Откуда Лешка так хорошо умеет ориентироваться в Москве, непонятно. Я задаю вопросы, но он либо отмалчивается, либо переводит тему. Создается ощущение, что ему совсем не до меня, он сосредоточен на чем-то другом, постоянно прокручивает в голове напряженные мысли. В итоге, мы тормозим перед большим зданием на окраине Москвы.
- Это Чертаново? – спрашиваю я, щурясь на название улицы.
- Выхино, - отвечает Лешка, вглядываясь в темноту перед зданием.
Я хочу спросить, зачем мы здесь, но Лешка что-то видит, я поворачиваюсь в ту же сторону, чтоб тоже посмотреть. И замираю.
Из темноты весенней ночи появляется тонкая женская фигурка с развевающимися длинными волосами, в длинном платье, больше похожем на те, что носили в середине позапрошлого века… Она словно не идет, а парит над землей, не касаясь ее, настолько легок ее шаг. Очень красивое лицо, рыжие волосы, длинное одеяние, которое при ближайшем рассмотрении оказывается шелковым халатом кремового цвета, невероятно украшающим женственную фигуру.
- Сиди тихо, - командует Лешка и торопливо выходит из машины, но я , не собираясь слушаться, выскакиваю следом.
Женщина подходит ближе, останавливается, прищурившись, смотрит то на Лешку, то на меня. Взгляд ее зеленых глаз гипнотический, потусторонний какой-то… Мне одновременно страшно и жутко интересно. Кто она? Зачем Лешка меня вообще сюда привез? Откуда он ее знает? Кто она ему? Куча вопросов и ни одного ответа! Женщина , между тем, довольно холодно кивает Лешке и переводит взгляд на меня.
- Ну что же… - наконец, говорит она низковатым мягким голосом, от которого мурашки по коже бегут, - ты похожа на своего отца…
24. Алина. Ты не похожа на своего отца...
Ведьма острым ноготком по ладони проскользит И откроется все то, что тревожит, что таит В сердце темень иль тоска Вдруг свернулись огоньком Из глубин души достать Ведьма сможет ноготком Ты смотри, не оплошай Слушай, думай, только лишь Ведьме вслух не доверяй то, что на душе таишь Да оно не надо ей Смотрит сквозь зеленый взор И ознобом бьет сильней Потому что на повтор Словно острою иглой Грампластинки прошлых лет Ногтем ведьминым черкнет На вопрос немой ответ… 26.11.2021. Мария Зайцева
- Ну вот глянь, - Аглая медленно скользит красным длинным ногтем по моей ладони, мягко очерчивая линии, - у тебя линия сердца сплетена с линией жизни. Это значит, что ты должна жить не разумом, понимаешь? Чтоб стать счастливой, ты должна слушать сердце…
Вещи достаточно банальные, но я слушаю их, как откровения, завороженно, едва дыша. Аглая, словно в душу проникая своими зелеными пронзительными глазами, чертит по ладони линии, а мне все кажется, что создает новые. Те, которые непременно выведут меня к счастью. Странное ощущение, конечно, учитывая, что я никогда в подобное не верила. Но сейчас… Не понимаю, что происходит, что действует на меня. То ли обстановка комнаты ведьмы, такая, с одной стороны бедноватая, а с другой –
