* * *
Я замотался. На работу почти не ходил. Массажист научила меня делать массаж, потом час на тренажерах, ЛФК. И так три раза в день. Месяц такой катавасии.
Ангелина начала передвигаться с ходунками.
Вечером мы сидели смотрели фильм. Геля прижалась к груди. Эта проказница залезла под футболку рукой, провела возле резинки боксеров. У меня уже дымилось. Три гребаных месяца без секса, только Дунька Кулакова мне в помощь.
Геля несколько раз намекала. Но я боялся. Вдруг что-нибудь поврежу? Я уже с трудом себя контролирую.
— Геля, не надо.
— Ты не хочешь меня? Такую инвалидку?
— Тебе окрепнуть надо.
— Я об этом и говорила. Ты со мной из-за жалости.
— Из-за жалости? — схватил ее руку и положил себе на член. — У меня там скоро взорвется. Я просто боюсь… — она залезла на меня и впилась в губы. Юбка задралась до пояса. — Геля. Там Миша, — попытался сопротивляться, пока она ёрзала на мне.
— Он спит. — от каждого движения её грудь острыми сосками царапала меня, даже через футболку.
— Черт, Геля! — содрал с нее топик, сжал грудь руками, всасывая сосок. Она откинула голову назад, тянула меня за волосы, кусая губу.
— Не больно? — вместо ответа она прижала мою голову к груди. Залезла в брюки наглыми пальчиками, освободила член и приставила к самой сладкой дырочке. Со стоном опустилась на меня. Перед глазами заплясали искры.
— Такая тесная и такая мокрая, — прорычал сквозь зубы, сжал упругий зад и подбрасывал на себе. Она задрожала в моих руках, пухлые губы истерзаны мной.
— Давай. Я долго так не выдержу, — она пульсацией сжимала член, сцепив зубы сдерживался. Не надолго меня хватило. Оргазм накрыл меня волной.
Геля уставшая и с блаженной улыбкой навалилась на плечо. Застегнув штаны, отнес её в комнату, где она тут же вырубилась. Хотел уже лечь рядом, когда позвонил начальник охраны.
— Кирилл Сергеевич. Мы нашли их.
— Где они?
— Мы привезли их туда, куда вы велели. — скрипнул зубами.
— Я еду. Не начинайте без меня.
Через час я пришел в то место, где три месяца назад нашел Ангелину. Видеть, как из нее уходит жизнь, поломанную, как куклу, было самым тяжким испытанием в моей жизни.
Я никогда не был жалостливым, а сейчас мое чувство сострадания атрофировалось. И они не заслужили прощения. Я зашёл на склад. Отвлекся на звонок отца.
— Не делай глупостей, Кирилл.
— Ты о чём?
— Я звонил Геле. Твой телефон был недоступен. Я рассказал ей, что ты хочешь сделать.
— Ты с ума сошел? Ей нельзя волноваться!
— Поэтому вернись домой, сынок. Не ходи туда! — сбросил звонок.
— Кирилл Сергеевич, — замялась Толик, начальник службы охраны. — Мы не сможем вам помочь. Звонил ваш отец, угрожал, что сдаст нас всех. А у меня…
— Я понял. Не продолжай.
Зашёл на склад и закрыл дверь. Они сидели связанные, под глазами красовались синяки. Видимо Толик постарался. Ублюдки затряслись, когда я вытащил нож из-за пояса.
— Какой Гаденыш из вас хотел засунуть член в мою девочку? — они опустили глаза, решили не сдавать. Но у меня есть метод убеждения.
— Тогда отрежу каждому ваши огрызки.
— Это он! — кивнул один ублюдок на обоссавшегося мужика.
— Советую начать говорить. Кто вас нанял?..
Когда Николай заехал с мигалками, я стоял курил. Впервые в жизни. Я сделал то, что должен. И ни о чем не жалею.
— Они живы?
— Да. Я решил, что смерть для них слишком просто. Я им устрою ад в тюрьме. — Николай уже хотел зайти, остановил его, схватив за плечо.
— Скорую надо. Двое без сознания и один с отрезанным членом. Я готов ответить. — Николай посмотрел на меня цепким взглядом.
— Тебя здесь не было, — я не понимающе посмотрел на него. Думал, он меня арестует. Я готов был к этому. — Жаль ты не дал мне возможности поучаствовать. — я кивнул.
— Я знаю кто за этим всем стоял.
— Кто? Этот ублюдок, Андрей?
Глава 71
Вероника
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
У меня всегда была волчья чуйка. Вот и сегодня резко проснулась с чувством тревоги. То же, наверное, чувствует волк, когда по его следу идёт охотник. Я даже читала, что убегая, он очищает желудок, чтобы легче было бежать. Я так не могла. Хотя нужно было, бросить Андрея и бежать, но это я пойму позже.
Андрюша спал, закинув руку за голову. Все не могло рухнуть сейчас, когда я так счастлива. Кто-то может подумать, что я больная, терпеть насилие, со стороны Андрея и радоваться каждой его грубой ласке.
Вы не представляете, как это сладко, когда тебя имеет одержимый мужчина. Пусть не мной, но я могу представить, что в его голове я, а не эта недобитая тварь, его бывшая жена. Она даже не представляет, какого мужчину потеряла.
Заказала два билета на рейс до Нью-Йорка.
— Малыш, — целовала грудь Андрея. — У меня для тебя сюрприз, — какой же он красивый, как будто солнышко в волосах запуталось.
— Отстань, Вероника. Ты обещала, что уедешь отсюда.
— Подари мне эту неделю. Прошу. В память того, что между нами было, — я готова валяться у него в ногах, целовать каждый миллиметр божественного тела, быть верной собачкой. Только рядом. Я на все ради этого пойду. — Пусть это будет наше прощание, — черта с два я тебя куда-то отпущу! Ты мой! Никому тебя не отдам!
Вытащила чемоданы. Тревога внутри усиливалась, стоило поторопиться.
— Ты летишь? — Андрей встал, не стесняясь наготы, подошёл ко мне.
— Нет, малыш. Мы летим. Я прошу тебя. Поторопись. Мы можем опоздать на регистрацию.
— Откуда у тебя столько денег? — на что только я не пошла ради тебя. Даже на должностное преступление. Уничтожение улик, стукачество. Теперь я богата, а когда эта дрянь, Ангелина сдохнет, буду еще богаче.
Андрей согласился, мы собрались. Выглянула в окно, ища машину такси. И увидела тачку ее любовника. Я все про него знала.
— Андрюш. Сейчас слушай и не перебивай. Мне грозит опасность. Одни не хорошие люди гонятся за мной. Сбежим через чердак. Там есть выход на соседний подъезд.
— Вероника. Что случилось? Я смогу тебя защитить, — он достал из тайника левый ствол. В дверь постучали.
— Мы не успели! Давай спустимся по водосточной трубе?
— Да кто там? — Андрей посмотрел в глазок. — Там мажор. Не паникуй, он ничего не сделает, — Андрей к моему ужасу открыл дверь. Рванула на кухню и схватила нож, засунула в рукав.
Он хотел заступиться за меня! Он любит меня! Не эту шалаву! Прислушалась о чём они говорят.
— Эта сука дома? — Андрей остановил его.
— Ты о ком?
— Об этой твари! Веронике! Это она наняла отморозков, чтобы они изуродовали Гелю. Уйди с дороги! Не то положу тебя рядом с ней!
— Тут ошибка какая-то. Вероника не могла! Она и мухи не обидит. Зачем ей это надо?
— Вот и узнаем у этой психованной! — выглянула из-за угла.
— Откуда у тебя кровь на рукаве? — Зверев хищно улыбнулся.
— Её подельников пытал.
Он не человек! Преступник! И ему за это ничего не будет? Он сейчас наговорит всякой ерунды. А вдруг Андрей поверит?
Кирилл приближался, сжимала нож. Как только он подошёл ближе, с диким криком бросилась на него с ножом. Раздался выстрел.
Руку обожгло. Плечо покраснело, провела по нему другой рукой. Она в крови. И самое страшное, в руках Андрея был пистолет, он все ещё был направлен в меня. Не рана жгла, а его предательство.
— Это правда? Ты наняла ублюдков? — в глазах Андрея омерзение. Он смотрел на меня, как на таракана. Только не так! Не смотри на меня так!
— Малыш, — глотала слёзы. — Я сделала это для нас, для тебя! — понимала, что все кончено. Я потеряла его.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ты вообще нормальная? Геля моя жена!
— Бывшая, — поправил мажор, стискивая челюсть.
— Она мать Миши! И я люблю ее, — это был конец. Его слова стали пусковым крючком, демоны, что сидели все это время тихо, сорвались и брызгая слюной пустились защищаться.
