означает прежде всего полное и окончательное ядерное разоружение КНДР.
IV.Ядерная проблема Корейского полуострова
Северокорейская ракетно-ядерная программа не возникла сама по себе. С окончанием «холодной войны» Соединенные Штаты принялись в одностороннем порядке применять военную силу против тех или иных неугодных им государств, а международное сообщество в лице ООН оказалось не в состоянии этому воспрепятствовать. В Вашингтоне знали, что у Югославии нет оружия массового поражения, и вместе со своими союзниками по НАТО американцы хладнокровно разбомбили и расчленили это весьма влиятельное в недавнем прошлом государство. Естественно, что в таких условиях ни одно государство, особенно из числа тех, кого Вашингтон объявил «изгоями», не станет добровольно отказываться ни от каких, в том числе и самых радикальных, средств обеспечения своей безопасности. Стоит вспомнить, что Ливия при Каддафи была единственной страной, где авторитарный режим согласился на отказ от ядерной программы, пусть не такой продвинутой, как у КНДР. Северокорейские средства массовой информации часто справедливо отмечают, что судьба Каддафи была окончательно решена в тот момент, когда он согласился закрыть свою ядерную программу под давлением Запада. И можно предположить, что если бы у Саддама Хусейна действительно было ядерное оружие, то он до сих пор благополучно сидел бы в одном из своих дворцов. Так что линия Пхеньяна вполне объяснима, тем более, что и Южная Корея в 1970-х г.г. также пыталась создать свою ядерную бомбу.
Северокорейские руководители, безусловно, сознавали и сознают, что для КНДР начать любую войну, а тем более с применением оружия массового поражения, было бы равноценно попытке самоубийства. Северокорейские ракетно-ядерные приготовления поэтому определяются причинами не только военного характера. Изначально Пхеньяном делался расчет и на то, чтобы под разговоры о возможности свертывания ядерной программы получить экономическую помощь и инвестиции от тех же американцев, и южнокорейцев.
Такая схема уже работала в 1990-х г.г. При администрации Б.Клинтона США начали в отношении КНДР «политику умиротворения». В 1994 г. в Пхеньяне побывал и встретился с Ким Ир Сеном бывший президент Дж.Картер, после чего в Женеве между двумя странами было заключено Рамочное соглашение по урегулированию ядерного кризиса на Корейском полуострове. В обмен на замораживание ядерной программы КНДР оно предусматривало не только строительство в КНДР двух легководных атомных реакторов и поставки американского мазута для северокорейских тепловых электростанций, но и нормализацию политических отношений между Вашингтоном и Пхеньяном, включая взаимное признание. В 1995 г. для сооружения в КНДР названных реакторов была создана Корейская организация по развитию энергетики (КЕДО) (The Korean Peninsula Energy Development Organization (KEDO) – международный концерн в составе США, Южной Кореи, Японии и Евросоюза. РК и Япония были основными донорами проекта. В 2000г. мировые СМИ обошли фотографии северокорейского руководителя Ким Чен Ира в обществе тогдашнего госсекретаря США М.Олбрайт – ее визит в Пхеньян рассматривали тогда в качестве прелюдии к поездке в Северную Корею тогдашнего президента США Б.Клинтона. Стоит при этом отметить, что визит М.Олбрайт в Пхеньян состоялся в октябре 2000г. – после того, как 9 февраля 2000 года в Пхеньяне был заключен новый Договор о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве между Российской Федерацией и КНДР, а 19-20 июля в Пхеньяне с официальным визитом побывал Президент России В.Путин.
С приходом в Белый дом республиканской администрации Дж. Буша-младшего американская позиция резко поменялась. Переговорный процесс с Пхеньяном был прерван. Президент Соединенных Штатов причислил КНДР к так называемой «оси зла», которая, как утверждали в Вашингтоне, представляла угрозу миру и безопасности во всем мире. Именно на это время пришлось и ужесточение позиции КНДР, которая заявила о выходе из Договора о нераспространении ядерного оружия, а затем и провела в 2006 г. его первое ядерное испытание.
Надо сказать, что это испытание не вызвало какой-то обостренной реакции в Сеуле. Пошумели телевидение и газеты, но правительство ограничилось заявлением о прекращении предоставления Пхеньяну гуманитарной помощи и приведением Вооруженных сил в состояние ограниченной боевой готовности, что неоднократно делалось и прежде, и после, причем по самым различным поводам. Экономическое сотрудничество, двусторонняя торговля, работа Кэсонского промышленного комплекса – все это продолжалось без каких-либо помех. Помню, мне тогда пришлось серьезно разочаровать руководительницу срочно прибывшей в Сеул в погоне за сенсациями московской телевизионной группы НТВ – в городе не было затемнения, все учреждения и предприятия работали в обычном режиме, улицы были полны автомашин.
Не сомневаюсь, что кое-кто из южнокорейцев даже испытывал скрытую радость по поводу проведенного в КНДР взрыва. Мне лично приходилось слышать высказывания в том духе, что, дескать, если это действительно было испытанием ядерного оружия, то все корейцы должны быть горды тем, что такое оружие сотворили корейские умы и корейские руки, а не, скажем, японские, и что, когда Корея объединится, она полноправно займет место среди ядерных держав.
Ядерная проблема Корейского полуострова непосредственно касается России. КНДР проводит свои ядерные испытания на расстоянии 150– 300 км от нашей границы. Такое положение нас не устраивает. Нам не нужны вблизи наших границ ни ядерные, ни ракетные испытания. Ни вообще бряцание оружием, кто бы им ни занимался.
Следует также учитывать, что пример Северной Кореи способен подтолкнуть другие «пороговые» и «предпороговые» государства к разработке ядерного оружия. Уже сейчас определенные силы в Японии, Южной Корее и на Тайване выступают с призывами к созданию ядерных потенциалов. Следует исключить и любые возможности попадания разработанных в Пхеньяне технологий и компонентов ядерного оружия проблемным странам или организациям.
В 2003 г. Россия совместно с КНР, КНДР, Республикой Корея, США и Японией вошла в состав участников шестисторонних переговоров по ядерной проблеме Корейского полуострова. Совместное заявление «шестерки» от 19 сентября 2005 года содержало конструктивную основу для движения не только к обеспечению безъядерного статуса Корейского полуострова, но и к общему оздоровлению обстановки в регионе. Его выполнение обеспечило бы достижение политических и экономических решений, способных сделать Северо-Восточную Азию регионом мира, безопасности и сотрудничества.
О чем конкретно шла речь в этом документе? О заявлении КНДР отказаться от ядерного оружия и всех существующих ядерных программ и в сжатые сроки вернуться в режим ДНЯО и МАГАТЭ. О заявлении США о том, что они не располагают ядерным оружием на Корейском полуострове, не имеют намерений нападать на КНДР или вторгаться на её территорию с применением ядерного или обычного оружия. Об общей готовности США и КНДР официально уважать суверенитет друг друга, мирно сосуществовать и предпринимать шаги по нормализации отношений в двусторонней сфере. О приверженности шести сторон стремлению содействовать прочному миру и стабильности в Северо-Восточной Азии. О согласии участников переговоров заняться выработкой компромиссной формулы, которая открыла бы
