не купится на твои уловки, дьяволенок.
Гостья?
– Я могу уйти?
– Когда поправишься, – ответила Никс, поправив повязки на ноге Тэмпест, прежде чем взять для себя тарелку с супом. Она прислонилась к кухонному столу и удовлетворенно вздохнула, вдыхая пар, поднимавшийся от миски. – Мы просто хотим узнать тебя поближе, пока ты все еще слишком слаба, чтобы куда-либо идти.
Пайр фыркнул в ответ на это замечание.
Тэмпест нахмурилась.
– Иными словами: пленница, – пробормотала она, неохотно зачерпнув суп в тарелке под урчание в животе. Еда была восхитительной и согревала ее до кончиков пальцев ног. Ей стало интересно, готовил ли суп Пайр, как тушеное мясо накануне вечером.
– Итак, Джун, – сказал Пайр после нескольких минут довольного молчания, во время которого он ел суп. – Могу я тебя так называть?
– Не…
– Значит, Джун, – перебил он, намеренно игнорируя ее. – Раз уж ты не хочешь назвать мне свое настоящее имя, почему бы тебе не рассказать нам, что ты делала в этой конкретной части леса? Почему-то я сомневаюсь, что ты навещала свою бабушку.
Тэмпест уставилась на свою теперь уже пустую миску.
– Где находится эта конкретная часть леса?
Бриггс рассмеялся:
– Ты мне нравишься, Джунипер.
Она подняла миску и одарила здоровяка искренней улыбкой:
– Спасибо тебе за суп. Он восхитителен.
Она снова обратила внимание на кицунэ. Пора кинуть псу косточку.
– Как я уже говорила, я ехала к своей бабушке. Она очень больна. В Дотэ ходят слухи о смертельной чуме, уничтожающей деревни. Но… – Тэмпест понизила голос: – Ходили слухи, что это не чума на самом деле. Я думала собрать как можно больше информации, прежде чем доберусь до своих родственников. В знании сила.
– Так и есть, – согласилась Никс.
– Почему бы просто не спросить меня напрямую? – настаивал Пайр.
Тэмпест нервно заерзала, разыгрывая представление.
– Задавать вопросы небезопасно. Вопросы имеют свойство следовать за человеком. Зачастую смерть идет по пятам.
– И это верно, – пробормотал Бриггс со своего места за столом.
– Почему ты так отреагировла, когда увидела мои уши?
Она была готова к этому.
– Я немного времени проводила за пределами города, но о вашем народе рассказывают истории. Мне пришлось нелегко, и я привыкла, что каждый сам за себя. Талаганцы от природы сильнее тех, кто родился в Хеймсерии, а я еще и женщина. Естественно, я нанесла удар первой, чтобы ты не застал меня врасплох. – Тэмпест пожала плечами. – Отчаявшиеся люди совершают отчаянные поступки.
– Сколько же в тебе мудрости, милая? – протянул Пайр.
– Будь умнее или умри.
– Невероятно, – выдохнула Никс. Она рассмеялась, и звук был прелестным. Словно звон колокольчиков.
Тэмпест поймала себя на том, что весело улыбается. Просто Никс так воздействовала на нее. Если бы они не были врагами и встретились в Дотэ, Тэмпест легко могла бы с ней подружиться.
Но ситуация иная. Это совсем другое дело. Тут практически война.
– Язык у тебя уж точно подвешен. – Никс улыбнулась. – Пайр сказал мне, что ты ему понравилась, как только он тебя встретил. Я думаю, ты все изменишь.
Тэмпест нахмурилась. Что Никс имела в виду? Она не знала. Но Тэмпест знала точно, что ей нужно вернуть свои вещи, и Пайр пообещал отдать ее лук. Если она сможет незаметно добраться до своей сумки, нанести немного спрятанной там Мимикии на спину и руку, тогда вынужденное пребывание среди Оборотней будет происходить на ее условиях.
Тэмпест скрывала усмешку, пока Пайр и Никс расспрашивали ее. Дуэт из них получился невероятный. Пайр был глуп, как пробка, а речи Никс сладки, как мед. Идеальное сочетание для допроса. Вот только жаль, что она понимала, что они задумали. Ей нравилось вводить их в заблуждение короткими, отрывистыми ответами, содержащими минимальное количество информации, или отвечать завуалированно, задавая все больше и больше собственных вопросов, хотя ни один из похитителей изначально не давал никаких зацепок.
Это была битва разумов, и Тэмпест она нравилась.
Через час Пайр выглядел таким заскучавшим, будто приготовился заснуть в своем кресле. В отличие от него Никс суетилась, убирая комнату и помогая Бриггсу с другими мелкими делами. Никто не мог обвинить эту женщину в лени или праздности.
Еще одна причина, по которой она мне нравится. Со вспыльчивыми мужчинами дело иметь легче, чем со спокойными и расчетливыми женщинами.
– Ты невероятная, – вздохнул Пайр, проводя рукой по своим винно-рыжим волосам, убирая их с лица.
Тэмпест задалась вопросом, не окажется ли все его раздражение притворством, для того чтобы заставить ее почувствовать себя так, будто она контролировала ситуацию. Побеждала. Вполне возможно, что он пытался внушить ей ложное чувство безопасности, надеясь, что она оступится и расскажет им что-нибудь.
Такие игры не сработают. Ее обучали Мадридцы.
– Спасибо, но я уверена, что так только кажется.
Мужчины любили скромность.
Кицунэ посмотрел на нее слишком понимающим взглядом. Как будто он мог видеть всю правду прямо сквозь ее маску.
– Уверен, что нет. Ложная скромность тебе не идет. Прими комплимент.
– Спасибо.
– Не за что, – пробормотал он. – Никс, думаю, нашей гостье нужно принять ванну.
Тэмпест медленно моргнула из-за быстрой смены темы, но спорить не стала. Она уже чувствовала исходящий от нее запах.
– Бриггс, пошли, старина. Леди необходимо искупаться.
Целитель вскочил и последовал за Пайром к двери. Тэмпест рассматривала дверь так, как будто она могла раскрыть секреты кицунэ.
– Он всегда такой? – спросила Тэмпест у Никс, надеясь узнать дополнительную информацию.
– Он мужчина-загадка. Даже я не могу различать его настроения.
Загадочность определяла лжеца, мошенника, обманщика. Самые близкие к нему люди не смогли его раскусить.
Так что же ты скрываешь, Пайр?
Глава девятнадцатая
Тэмпест
Тэмпест вздохнула, скользнув в ванну. Горячая вода обжигала, но в то же время успокаивала боль в теле.
– Как же приятно, – прошептала она.
Никс усмехнулась и засуетилась вокруг металлического корыта, разводя огонь. Ее юбки шуршали в тишине.
– Ванна полезна для души.
Гончие не совсем соглашались с этим изречением. Несмотря на то что Тэмпест любила чистоту, не всем мужчинам, с которыми она жила, это казалось важным, что оказалось преимуществом для нее. Девушка всегда принимала ванну первой в самой чистой и теплой воде. Никому никогда не приходилось заставлять ее купаться или окунаться головой в воду. Она мягко улыбнулась воспоминаниям и откинула голову назад. Волосы перевешивались через край ванны, и девушка глубже погрузилась в воду, опустив веки.
Женщина-Оборотень подошла к столу и взяла с него кусок мыла и бутылку золотистого масла. Она протянула их Тэмпест:
– Я могу помочь, если хочешь?
Тэмпест покачала головой. Хотя она не стыдилась своего тела и не слишком переживала о пристойности, ей просто нравилось ухаживать
