Среднего Запада США и кенийца обнаружили, что очень похожи, по меньшей мере нравом. Оба были умными, оба полагались на факты, а не на чувства, любили схемы с графиками и толстые справочники (особенно Меркель), а ещё предпочитали обезличивать политику, считая достижения в ней итогом скорее труда, нежели обаяния. Оба были своего рода «чужаками», которым удалось совершить невозможное. Однако Меркель удивилась, когда заметила, что в окружении небольшого количество людей ослепительная улыбка Обамы гасла, обаяние иссякало, и он превращался в хмурого, дотошного и даже придирчивого собеседника, а ещё непривычно резкого. «Она обожает умных людей, — говорила Виктория Нуланд, которая с 2013 по 2017 годы была помощницей госсекретаря Обамы по делам Европы и Евразии. — Меркель поняла, что Обама равен ей по интеллекту». Нуланд, которая часто оставалась в кабинете, когда главы двух государств общались, добавила: «Она заигрывала с Обамой, чуть ли не хихикала. А порой она снисходила до приземлённого юмора и немного нехорошо шутила об анатомии».
С годами Обама только сильнее восхищался Меркель. По словам его помощника Бена Родса, «Ангела Меркель — как раз такой руководитель, каким стремится стать он сам: она расчётлива, однако ради своих убеждений готова рисковать». Другой помощник, будущий госсекретарь Энтони Блинкен, вспоминал, как президент говорил: «Ангелу можно спрашивать о чём угодно: она знает почти всё». Меркель руководила страной всего на три года дольше Обамы, однако он всегда восхищался её мнением и всегда к нему прислушивался. Их отношениям способствовало то, что Обама — искренний феминист, который часто отмечал: половину международных проблем можно решить, поставив у руля женщину. В конце концов причиной большей части неприятностей на политической арене были именно мужчины, будь то римские императоры или американские президенты. «Если у Обамы с кем-то из глав государств или иных политиков и сложились искренние взаимоотношения, так это с ней», — отмечал Блинкен. Первая леди Мишель Обама в 2011 году, после того как её супруг вручил Меркель президентскую медаль Свободы, шепнула канцлерин: «Барак вас очень ценит, знаете ли». Меркель так обрадовалась этим словам, что даже поделилась ими с выездными журналистами, спросив их со слегка наигранным недоумением: «Как думаете, что Мишель подразумевала?» К радости высокопоставленных лиц, присутствовавших на том ужине, чуть позже Джеймс Тейлор исполнил в честь канцлерин известную балладу «You’ve Got a Friend». Позже Тейлор заявлял, что песню выбирал не он, а Белый дом. Двух глав государств объединяет ещё и то, что ни один из них не наслаждался политикой так, как Билл Клинтон или Гельмут Коль, будто игрой. Ни одному из них не нужно одобрение толпы, чтобы чувствовать себя по-настоящему живым. А ещё оба не особенно любят находиться в обществе других политиков, предпочитая держаться особняком. Оба нацелены на решение проблем, а политику воспринимают скорее как средство достижения цели, нежели как саму цель. Оба избегают пафоса: ни одного из них не увидишь на авианосце в лётном костюме, как, например, Джорджа Буша в 2003 году, который прибыл на авианосец, чтобы разогреть публику перед тем, как преждевременно заявить о победе войск антииракской коалиции. И Меркель, и Обама ради удовольствия прочли несколько тяжеловесную книгу Юваля Харари «Sapiens. Краткая история человечества». И хотя вкусы у них сильно различаются, оба находят спасение и умиротворение в музыке. Меркель понятнее всего традиционные лютеранские гимны из детства — она до сих пор любит петь в церкви. А ещё канцлерин, как и многих её соотечественников, трогают такие произведения Баха, как «Рождественская оратория» и «Страсти по Матфею». Ей нравится готовить простые немецкие блюда под возвышенное русское сопрано Анны Нетребко, которая исполняет партию Виолетты в «Травиате»; Обама предпочитает Арету Франклин, Принса и таких хип-хоп исполнителей, как Chance the Rapper и Jay-Z. А ещё у обоих сухой, порой колкий юмор, причём у канцлерин он зачастую основан только на мимике. В день семидесятилетия президента Германии Йоахима Гаука Меркель произносила тост и заметила, что человек, которому лучше всех даются подобные тосты, — это сам господин Гаук. Шутка совершенно в духе Барака Обамы.
Однако за восемь лет сотрудничества у Обамы и Меркель бывали и разногласия, особенно ярко проявлявшиеся на фоне многочисленных кризисов, с которыми им пришлось столкнуться рука об руку. В некоторой степени лаконичный подход Обамы к переговорам разительно отличался от неутомимых стараний Меркель, которая воевала за каждую каплю дипломатического влияния. «Прекратите», — такими словами, как сообщают, Обама обратился к Путину, обвиняя его в «ведении интернет-войны против Америки», в частности, в попытках «повлиять на президентские выборы 2016 года в пользу кандидата от Республиканской партии Дональда Трампа». Оскорбившись, президент США был готов даже отказаться от попыток вести дальше переговоры. Но не Меркель. Она продолжила сотрудничество с российским лидером и умоляла Обаму звонить ей, когда положение накаляется. По словам свидетелей происходящего, она решительно заявляла: «В одиночку я не справлюсь».
«Путин живет в собственном мире, его окружают люди, которые говорят только то, что он желает слышать, — говорила Меркель Обаме. — Если ему позвонят из Белого дома, это сработает». Несмотря на просьбы Меркель чаще общаться с Путиным, Обама вскоре понял, что не справляется с этим, и предложил Меркель самой выступать от имени Запада.
К тому же американскому президенту тоже не всегда было просто общаться с Меркель. В своих мемуарах, опубликованных в 2020 году, Обама писал: «Она уравновешенная, честная, по-строгому рассудительная и добрая сердцем… и при этом консервативная по нраву. Не говоря уже о том, какой опытный она политик и насколько хорошо знает своего избирателя… Всякий раз, когда я говорил, что Германия должна показать другим государствам пример, увеличив расходы на инфраструктуру или снизив налоги, она вежливо, но уверенно отказывалась. „Дa, Барак, это, скорее всего, нам не подойдёт“, — говорила она слегка хмуро, будто я предложил нечто вопиющее».
Двое союзников также не сходились во мнениях по поводу основ политики. В марте 2011 года Ангела Меркель открыто проявила собственное недоверие к силовым мерам в период кризиса: тогда Совет Безопасности ООН проголосовал за запрет на полёты ливийской авиации, чтобы не позволить ливийскому главе Муаммару Каддафи устраивать безжалостные бомбардировки на собственных же землях. Несмотря на огромное давление со стороны правительства, а также союзников в Париже, Лондоне и — что важнее всего — Вашингтоне, Меркель не стала присоединяться к совместной борьбе с жестоким диктатором. Это было непростое испытание для канцлерин, которой крайне важно до последнего избегать разногласий с Соединёнными Штатами. Однако в конце концов она оказалась права в том, что войны всегда влекут за собой неумышленные последствия, а
