таблоидом «Бильд», произвели такой фурор, что вскоре исчезли из Интернета.
Политик из-за океана, Хиллари Родэм Клинтон, признавалась, что завидует способности Меркель контролировать СМИ. «Чудо какое-то! Фотографии, где она на пляже, исчезли так же быстро, как и появились», — удивлялась она. Нарушение неприкосновенности частной жизни возмутило не столько саму канцлерин, сколько общественность. В эпоху, когда кто-то то и дело «случайно» размещает в Сети слишком личные фотографии, даже критики Ангелы Меркель, пусть и с неохотой, уважают её умение избегать скандалов и предоставляют ей право, недоступное большинству общественных деятелей — право на неприкосновенность частной жизни.
Той осенью Меркель победила на выборах с намеренно ироничным предвыборным лозунгом: «Вы меня знаете!» В действительности же спустя почти семь лет немцы до сих пор едва ли знали своего канцлера. (К примеру, меня как её биографа немцы иногда спрашивают: а есть ли у канцлера внуки?) Её родители, брат, сестра и приёмные дети — недоступная для общественности тема. Кроме того, немцы не знают, насколько Меркель умеет смешить собеседников и насколько ей нравится весело проводить свободное время с интересными людьми. Примечательно, что соотечественники Меркель уважают её желание проводить время наедине с собой и даже восхищаются им. Своим победоносным лозунгом Меркель, можно сказать, подмигнула согражданам. Все поняли: это такая шутка.
И всё же иногда она открыто показывает свои самые искренние переживания. «Я никогда не думала, что мне придётся выступать с этой речью», — говорила глубоко расстроенная Ангела Меркель в 2016 году на похоронах министра иностранных дел Гидо Вестервелле, первого высокопоставленного немецкого чиновника — открытого гея. Гидо Вестервелле умер от лейкемии в возрасте пятидесяти четырёх лет. (Два года назад на мероприятии по случаю своего шестидесятилетия Меркель просила всех, кто желает ей что-то подарить, вместо этого пожертвовать деньги в фонд борьбы с лейкемией.) Она часто говорила, что после политики планирует жить дальше. Поэтому её особенно печалило то, что, как она выразилась, «Гидо Вестервелле не позволили начать вторую жизнь». Восхваляя министра, канцлерин упоминала, что для неё он был отнюдь не просто коллегой. «С Гидо можно было поговорить о жизни. Мы поддерживали друг друга», — говорила она. Она рассказывала о том, что последняя запланированная ими встреча так и не состоялась. «Мы хотели встретиться в ведомстве в начале вечера, однако Гидо пришлось отменить встречу: нужно было собраться с силами, чтобы выступить вечером на телевидении. „В другой раз“, — сказали мы друг другу. Другого раза не будет», — произнесла она едва ли не шёпотом. Редко Меркель так открыто говорила о том, как сильно общественная деятельность влияла на её личное общение с людьми. Выступление на телевидении помешало ей попрощаться с другом.
Доверие, которого так сложно добиться от канцлерин, стало основой для её близких отношений с министром. «Мы всегда помогали друг другу, — говорила она скорбящим. — Как же редко встречаются люди, которые умеют в одну нужную минуту промолчать, а в другую — помочь». Эти слова — высшая похвала со стороны Меркель.
Тем не менее канцлерин сохранила привязанность и благодарность в отношении по меньшей мере одного человека, с которым некогда близко общалась, но который лишился её доверия и чьего доверия она лишилась следом. В июле 2017 года она и другие главы западных государств собрались на похоронах Гельмута Коля — человека, которому Ангела Меркель обязана своей политической карьерой больше, чем кому бы то ни было. Некогда протеже Коля теперь шагала за его гробом, укрытым голубым знаменем Европейского союза, в сторону парламента ЕС во французском городе Страсбурге.
«Он был великим немцем и великим европейцем. Он дал миллионам мужчин и женщин по ту сторону стены возможность жить в свободной стране. Я вхожу в их число, — говорила Меркель, не сдерживая искренних чувств. (Воистину — почти невозможно представить, чтобы Ангела Меркель добилась столь удивительных высот без поддержки, которую Гельмут Коль оказывал своей „медхен“ на ранних этапах её политической деятельности.) — Спасибо, Гельмут, за предоставленную мне возможность».
Баварские Альпы, 2015 год. Отношения Меркель с Бараком Обамой были сложнее, чем казалось мировой общественности. Политики во многом были похожи, однако Меркель смущала любовь Обамы к красивым речам, а Обаму в Меркель раздражало то, насколько она, по его мнению, упрямая.
10. Сотрудничество на особых условиях
Слова «любовь» недостаточно, чтобы описать отношение Барака Обамы к Ангеле Меркель.
Бен Родс, помощник президента США Барака Обамы
«Дамы и господа! Госпожа спикер! — раздался громовой голос парламентского пристава Палаты представителей США. — Канцлер Федеративной Республики Германия!»
3 ноября 2009 года Ангела Меркель, улыбаясь и смаргивая слезы, поднялась на трибуну, чтобы обратиться к Конгрессу в ходе редкого мероприятия — совместного заседания. Члены Палаты представителей и Сената вскочили на ноги, приветствуя канцлерин криками «Ура!». Обычно Меркель смущали громкие аплодисменты, однако сегодня она, казалось, упивалась искренними поздравлениями со стороны Конгресса. До Меркель канцлерам Германии больше полувека не доводилось выступать на совместных заседаниях Конгресса США. В тот день Меркель произнесла речь, которую ни за что не прочла бы в родной стране. Она рассказала о себе.
«Двадцать лет назад, до падения стены, я даже в самых смелых мечтах не могла представить, что возможно такое, — начала она. — Мне приходилось воображать, какие они — Соединённые Штаты, на основе фильмов и книг, часть из которых тайно привезли мои западные родственники. — Она боготворила не только Брюса Спрингстина и Скалистые горы. — Я влюбилась в американскую мечту. Эта мечта — возможность каждому стать успешным, достичь вершины собственным трудом». Насколько бы несбыточной ни стала американская мечта к концу двадцатого века, Ангела Меркель, которая находилась в 6500 километрах от США, доказала: порой возможно невозможное.
Дождавшись, когда бурные аплодисменты утихнут, она продолжила:
«Сегодня самое время сказать спасибо тем пилотам, которые доставляли по воздуху еду и спасали берлинцев от голода… Спасибо шестнадцати миллионам американцев, которые расположились в Германии за последние десятилетия. Без их поддержки в качестве солдат и дипломатов… нам ни за что не удалось бы преодолеть раскол в Европе… Там, где когда-то располагалась мрачная стена, внезапно открылась дверь, и мы все отправились на улицы, в церкви, за рубеж. Каждому дали возможность создать что-то новое, изменить жизнь к лучшему, решиться на жизнь с чистого листа. Я тоже начала свою жизнь с чистого листа… Да, возможно всё».
В США, где проявления чувств не только приемлемы, но и вызывают восхищение, Меркель могла выражать себя — свою благодарность, свои надежды — свободнее,
