— И я не представляю, — согласился Фолкнер. — Никогда ничего заранее не угадаешь. А ткань какая добротная. И работа недурна. А?
Даггин на этот раз глядел на одежду и тело долго и внимательно.
— А действительно наряд хорош, — согласился он с нескрываемым удивлением. — Интересно, откуда он у такого парня, как Хемпер?
— Именно в этом мне и хотелось разобраться. У него была работа?
— Он помогал своей престарелой матери. Батрачил на фермеров, если у них подворачивалась для него какая-нибудь работенка.
— Такая, как сейчас?
— Кто знает, — пробормотал Даггин с сомнением в голосе, — сейчас самая посадка, работы в поле и на огородах уйма. Только платят за нее негусто.
Фолкнер подошел к столу, на котором лежал Дейви, бледный и недвижимый. Фолкнер поочередно поднял и осмотрел руки покойного.
— Ногти у него чистые и необломанные.
Даггин взглянул украдкой, а затем снова отвернулся.
— Работай он в поле, такого бы не было.
— Значит, он заработал деньги где-то в другом месте. У вас есть какие-нибудь догадки?
— В Данфорде частенько играют на деньги или устраивают петушиные бои, ну и все такое прочее. Может быть, он замешан в каком-либо из подобных дел?
— И его из-за этого убили?
— Кто знает? — переминался констебль.
— А какое отношение это имеет к цыганам?
— А с какой стати? Это совершенно разные случаи.
Фолкнер рассмеялся резким жестоким смехом.
— Ах, вот куда мы гнем? Цыган убил кто-то из своей братии. От убийцы потом и след простыл. А бедный Дейви нашел себе смерть из-за каких-то петушиных боев в Данфорде. Тут явная натяжка, констебль. Вам не кажется?
— Но у меня до сих пор нет причин полагать, что во всем виноват кто-то из местных, — не унимался Даггин. Он с недовольным видом упрямо цеплялся за свою точку зрения, зная при этом, что доказать ничего не сможет. Однако не желал сдаваться с какой-то туповатой упорностью.
— Да бросьте вы, — отозвался Костоправ. — Дейви, так или иначе, связан с убийством цыган. Они все нашли здесь конец. Поэтому вам следует искать убийцу именно здесь, в деревне.
— А как насчет пассажиров, прибивших на карете из Бата? — спросил Даггин, — убийцей мог быть и кто-то из них.
— Ради Бога! — не выдержал Костоправ. — Их всех давно и след простыл, прежде чем это случилось. Протрите глаза, приятель. Пока вы еще при исполнении обязанностей. Попытайтесь взглянуть на события непредвзято. Решение лежит на поверхности. Дейви Хемпер был тоже из местных. Родился и вырос в Эйвбери. Я, честно говоря, невысокого мнения о нем. Но, чтобы мы о нем ни думали, он имеет полное право требовать от нас добросовестного расследования его убийства. Мы должны найти преступника.
Даггин тяжело вздохнул, его широкие плечи заметно поникли. На загорелом румяном лице запечатлелось уныние.
— Это свыше моих знаний. Ума не приложу, как нам выманить убийцу из норы? Как сделать, чтобы он выдал себя?
— Вот почему к нам и приехал сэр Уильям, не правда ли, милорд? Он раскусит этот орешек.
— Ваша уверенность приводит меня в восторг, — пробормотал Фолкнер.
Состроив гримасу. Костоправ потянулся к буфету. Он извлек оттуда бутыль и пустил ее по кругу. Фолкнер отрицательно покачал головой, а вот Даггин не отказался сделать глоток. И тотчас же ужасно закашлялся, поперхнувшись, что изрядно позабавило Костоправа. Он снова сделал длинный и жадный глоток, вытер рот тыльной стороной ладони и посмотрел на Фолкнера вопросительно.
— И что теперь?
— Одежда. Просмотрите дюйм за дюймом, шов за швом, если понадобится. Я хочу знать, где ему ее сшили и кто.
— Никто из нас двоих вам этого сообщить не сможет, — отказался Даггин. — Мы в этом слишком мало смыслим.
— А кто тогда?
— Спросите кого-нибудь из женщин. Кто…
— Мистрис Хаксли? — неуверенно предложил Костоправ.
Всем было хорошо известно, что Сара не отличалась особенным пристрастием к новомодным веяниям.
— Пожалуй, лучше обратиться к дочке Морли. Она вечно щеголяет в кокетливых нарядах.
— В любом случае, ее необходимо допросить, — сказал Фолкнер, собирая ворох одежды. — Что ж, заодно я выясню, что она знает об этом.
— Желаю вам удачи, — напутствовал его Костоправ и снова приложился к бутылке. Потом протянул ее Даггину. Тот немного поколебался, махнул рукой и отпил несколько глотков.
Фолкнер захватил одежду Дейви и вышел из приемной. На деревню опускалась теплая весенняя ночь. Фолкнер шагал мимо домов. Ущербная луна слабо освещала дорогу. В домике миссис Хемпер горел свет. Парадная дверь была распахнута. Фолкнер замедлил шаги и заглянул в комнату. Несколько женщин стояли у стен, сидели на стульях и тихо о чем-то переговаривались. Услышав его шаги, женщины оглянулись.
И Фолкнеру вдруг захотелось узнать, здесь ли Сара.
— Нет и еще раз нет! — решительно отказался Морли. Он гордо выпрямился. И не выглядел сейчас, как обычно, затравленным и забитым человеком. Твердо и упорно он отказывался позвать Аннелиз или допустить к ней Фолкнера. — Я ни за что не позволю вам ее беспокоить, — заявил он.
— Мне необходимо поговорить с вашей дочерью, — настаивал Фолкнер. Он старался говорить спокойно, мягко и даже несколько ласково. Вполне естественно, что Морли сопротивлялся. На его месте так поступил бы любой отец. Однако Фолкнер не сдавался. Аннелиз придется поговорить с ним. И именно сегодня, пока впечатления в ее памяти еще не стерлись.
— Она спит, — упирался Морли.
— Сомневаюсь. Она пережила слишком сильное потрясение. Наша беседа поможет ей придти в себя и успокоиться.
— Откуда вам известно, что ей поможет? — не выдержал Морли. — Она рыдает и трясется с той самой минуты, как наткнулась на него. Я беспокоюсь о ее здоровье.
— В таком случае, позвольте мне поговорить с ней. Я задам ей несколько вопросов, необходимых для расследования, и на этом все закончится. Тогда она сможет расслабиться и выбросить из головы мысли о случившемся.
Морли резко и испытующе посмотрел на Фолкнера.
— Вы уверены?
— Она молода и, наверняка, оправится. Но если она не поговорит со мной сегодня, ей придется сделать это завтра. А если не завтра, то послезавтра. В конце концов, ее просто-напросто вызовут к коронеру с присяжными.
— Только не это! — возмущенно воскликнул Морли, — она не переживет, если ее заставят давать показания в суде!
— В таком случае, она беседует со мной сейчас, полно и правдиво отвечает на мои вопросы. Или же она предстанет перед присяжными. Выбирайте.
Даже будучи загнанным в угол, Морли все еще колебался. Однако другого выхода у него не было. Они оба об этом знали прекрасно. Наконец, Морли согласился, но при условии.
