В чем выразилась потеря темпа?
Россия слишком много времени и усилий потратила на самооправдания, на доказательства непричастности к тому, что происходило в Донбассе, в то время как хунта в Киеве и Вашингтон сыпали обвинениями в наш адрес.
Мы ничего не доказали тем, кого не интересовали наши доказательства, и закономерно получили второй пакет санкций — абсолютно ни за что.
Это значит, что в случае наших активных действий Запад начнет не со второго, а с третьего пакета, и логика конфликта заставит его заходить все дальше и дальше. Мы с пассивной усмешкой наблюдали за позорным развитием «антитеррористической операции» хунты и тем самым дали ей время вычленить небольшой костяк относительно боеспособных подразделений, навербовать наемников, соорганизовать ультрас-банды Коломойского.
Теперь против восставших русских Юго-Востока, а значит, и против нас у хунты есть хоть кривой и ржавый, но инструмент, там, где месяц назад была пустота. Одновременно с этим своими бесконечными разговорами о том, что мы «ни при каких условиях не введем войска», что «спасение убиваемых — дело рук самих убиваемых», допускаемыми в телерадиоэфире, мы демобилизовали значительную часть Юго-Востока, позволили запугать Харьков и Запорожье, сжечь на костре Одессу.
Какие бы цели ни ставила перед собой Россия, пусть даже самые ограниченные и умиротворительные, мы стали дальше, а не ближе к своим целям.
Многие утверждали, что «Россия просто ждет повода». Ведь еще два месяца назад прозвучало предупреждение, что, если хунта начнет террор против мирных граждан, мы вмешаемся. Количество трупов каждый раз оказывалось недостаточно убедительным для наших скептиков и «голубей». И вот перед нами — целая цепочка военных преступлений хунты и «Правого сектора».
Вот перед нами та самая гора обгоревших трупов, от которой содрогается сердце. Пепел Одессы стучит в нашу грудь. Тут при малейшем промедлении начинаются серьезные внутриполитические издержки, которые не перекроет никакая бодрая пропаганда. Выбор у нас крайне невелик — между позором и войной.
У меня есть глубокое внутреннее убеждение, что Россия не выберет позор.
Но из случившегося промедления надлежит, на мой взгляд, сделать самые серьезные выводы. Любые наши ответные действия должны быть решительными, ошеломляющими и парализующими. Если Россия не хочет окончательно растерять тот психологический эффект, который был создан «вежливыми людьми» в Крыму, не хочет вернуться к традиционному для мира в последние десятилетия презрению к нашей мощи, то полумеры, подтормаживание и растерянность недопустимы.
Взывать к разуму хунты бессмысленно, остается чувство страха. У Турчинова и Коломойского должна буквально гореть земля под ногами, а их западные покровители должны не успевать реагировать на события. Все, кто участвовал в расправе в Одессе или в карательной операции в Краматорске, должны осознать, что речь будет идти о личной ответственности перед российским правосудием, причем тут не будет никаких няш-мяш.
Украина больше не может и не должна рассматриваться нами как суверенное государство, имеющее пусть самое призрачное право на поддержание порядка на закрепленной за ней на политических картах территории.
После того как одесская милиция фактически отступила, отдав людей на сожжение и расправу нелюдям, как правоохранительная структура украинское государство исчезло. Единственным источником порядка на этой территории может быть Россия. И в наших же интересах действовать как можно скорее, до того, как у массы людей там не сформировалось бандитски-криминальное сознание.
Ошибкой было становиться в положение жертвы — западные СМИ просто молчат о трагедии в Одессе, их зритель и читатель не может даже понять, что в пожаре погибли «пророссийские активисты». Никакой дополнительной легитимности нашим действиям в глазах мирового сообщества новые жертвы не придают, а в глазах нашего народа такая легитимность не нужна, а разогрев чувства мести, пусть и самого благородного, вместо жесткой и разумной национальной политики даже вреден.
Россия отныне не должна быть жертвой — жертвами должны стать каратели, перенесшие Украину в нацистский кошмар 1942–1943 годов.
Опубликовано: «Известия»
4 мая 2014
Подстрекатель мира
Когда меня называют «подстрекателем войны», мне на самом деле очень горько и обидно. Потому что на самом деле я — подстрекатель мира. Я ненавижу бессмысленные мучения, страдания ради страдания, раздражаюсь на присказки про «терпи, казак». Я считаю, что мучить людей, убивать их, тем более — смотреть на мучения и считать их не своим делом, нельзя.
Именно поэтому я, распугивая друзей, знакомых, сетевых собеседников и официальных лиц, требую прямой миротворческой операции России на Юго-Востоке Украины и считаю целесообразным установление там в итоге суверенитета Российской Федерации.
Я не хочу войны, я хочу ее окончания.
Молниеносная операция России в Крыму привела к тому, что жителям полуострова была обеспечена стопроцентная защита и полная безопасность. Наше двухмесячное промедление, в числе прочих факторов, привело к тому, что Юго-Восток Украины, он же исторический Юг России, дымится горелым мясом и порохом, а осатаневшие от крови чудовища называют это «колорадским шашлыком».
Если бы Россия 2 марта сразу после мандата Совета Федерации выставила войска по линии Днепр — Днестр, не было бы вообще никакого сопротивления.
На территориях, которые уже заняты, была бы радость своих и растерянность противников (каковых и в Крыму, не будем себя обманывать, было достаточно — сейчас Наталья Поклонская пытается вернуть в правовое поле деятельность крымско-татарского меджлиса).
Если бы операция началась в первой половине апреля, то украинская армия была бы быстро разоружена, Запад ввел бы свои санкции и успокоился. Сопротивление было бы, но точечным и незначительным.
Крупного милитаризованного сопротивления не предвидится и сейчас. Хотя если продолжать терять время, то хунта успеет создать небольшую, слабую, но подгоняемую жестокостью и фанатизмом армию. Страшнее, однако, другое. Сейчас уже начинается отравление угаром и кровью.
Милая, судя по фото, барышня-одесситка Анжела Аравина (я считаю, что такие имена и фамилии надо называть без утайки), с которой некоторые из моих одесских друзей знакомы лично, пишет: «У меня куртка пахнет горелой резиной, и на ней кровь… и с одной стороны — ужас, когда вспоминаю лица мертвых, а с другой — гордость, и ничего не могу с этим поделать».
Каждый день этой войны отравит все большее количество людей этой кровью. А потом нам жить рядом с этими людьми — ни на какой другой глобус Украина не переедет. И, наевшись человечины в Одессе, они не остановятся, ведь в своем мифологическом мире они уже два месяца воюют с Россией.
Время героев уйдет, пройдет и время людей — настанет время орков и бандитов. На обе стороны стянутся профессиональные убийцы и мародеры. Расползется оружие, и это оружие будет стрелять, прежде всего, по обывателям. Украинские нацгвардейцы в Краматорске уже вскрывают банкоматы в поисках наличности. Скоро наступит стадия вырезания золотых зубов.
Какова бы ни была судьба Юго-Востока — воссоединение ли с Россией, независимость ли (Украиной он, очевидно, уже не будет), — чем дольше затягивается конфликт, тем в большей степени регион будет становиться криминальной зоной, опасной для нахождения людей.
Именно это я и призываю предотвратить, проявив силу, которая включает в себя твердый порядок, понятную правоохранительную систему (несовершенную, конечно, но на Украине и такой нет), милицию, ВВ, спецслужбы и армию, натренированные на решение куда более сложного случая, каковым была Чечня на рубеже столетий.
Там, напомню, была значительная масса сочувствовавшего террористам населения и меньшинство тех, кто безоговорочно нас поддерживал.
Украина — не Чечня. Через месяц там бы отладилась нормальная жизнь, и редких бандеровцев, решивших поиграть в партизан, вылавливали бы местные и сдавали бы в ФСБ. Счет смертей шел бы на единицы — изредка совсем съехавший правосек открывал бы из засады огонь по милиции или ВВ. Его бы хватали и вежливо судили или депортировали в сторону Галиции.
Россия обладает бесконечно превосходящей силой, просто подавляюще превосходящей то, что может противопоставить нам хунта. Особенно с учетом того, что реальные мобилизационные возможности Украины сегодня надо делить минимум на десять.
Мы способны продиктовать любую устраивающую нас формулу порядка. Причем этот порядок, как быстро признают все — и наши сторонники, и пассивное болото, и даже часть и без того не слишком многочисленных в Новороссии недоброжелателей, будет значительно гуманней и справедливей того, что предлагает Юго-Востоку Украина.
