— Нет. — Это папа, он прогонит чудовищ. — Нет, это Даррен. Я слышала его плач.
— О господи! — Брайан встряхнул дочь за плечи. — Эмма, посмотри на меня.
— Что? — Она подняла голову, ее глаза наполнились слезами. — Простите. Я убежала.
— Все в порядке. — Брайан крепче прижал ее к себе, встретившись взглядом с Джонно. — Надо увести ее отсюда.
— В спальню, — предложил тот и, стараясь не привлекать внимания, начал расчищать путь.
Наконец дверь из матового стекла закрылась за ними, приглушая шум вечеринки.
— Ложись, Эмма. — Брайан ласково усадил дочь на кровать. — Я останусь с тобой.
— Все в порядке. — Она не знала, печалиться ей или смущаться. — Не понимаю, что случилось. Я вдруг опять стала шестилетней девочкой. Извини, папа.
— Шшш. — Он прижался губами к ее виску. — Ничего страшного.
— Это все музыка, — сказал Джонно, усаживаясь рядом с ней.
— Да. — Эмма облизнула пересохшие губы. — Как в ту ночь, когда я проснулась и услышала плач Даррена. Она играла, когда я вышла в коридор. Потом я больше не могла слушать эту песню, хотя не знала почему. Наверное, сегодняшняя вечеринка мне все напомнила.
— По-моему, пора выпроваживать гостей, — сказал Джонно.
— Нет. — Эмма удержала его за руку. — Я не хочу портить вечер Марианне. Со мной уже все в порядке. Как странно, будто снова очутилась там. Интересно, дошла бы я до двери, увидела бы…
— Нет. — Брайан сжал ее руку. — Все кончено и забыто. Я не хочу, чтобы ты думала об этом.
— Пожалуй, я немного отдохну. Никто меня не хватится.
— Я побуду с тобой, — сказал Брайан.
— Не надо. Мне уже хорошо. До Рождества осталось совсем Немного. Я прилечу в Лондон, как и обещала. Мы проведем вместе целую неделю.
— Я побуду с тобой, пока ты не заснешь, — решительно заявил Брайан.
Когда Эмма очнулась от кошмарного сна, отца уже не было. Все было так ужасающе реально. Только эта реальность, как и Двенадцать лет назад, оказалась в тумане. Мокрая от пота, Эмма потянулась к выключателю. Ей нужен свет. Темнота многое скрывает.
Пять утра. Спокойно, тихо. Вечеринка закончилась, она в своей спальне. Эмма с трудом встала, сбросила одежду и натянула халат. Открыв дверь, она зажгла свет в комнате.
Там царил разгром. Пахло несвежим пивом, застоявшимся дымом, потом и духами. Эмма взглянула наверх, где спала Марианна. Не стоит ее будить, начиная уборку сейчас, лучше дождаться восхода солнца.
А теперь нужно покончить еще с одним делом. И как можно быстрее, пока ее не остановит трусость. Эмма набрала номер справочной.
— Пожалуйста, телефоны «Америкэн», «ТВА» и «ПанАмерикэн».
Глава 20
Она не хотела испытывать чувство вины. Более того, в настоящий момент Эмма вообще не желала ничего чувствовать. Если отец узнает о ее поездке в Калифорнию без охраны, то придет в ярость. Она проведет в Калифорнии два дня, вернется в Нью-Йорк, а в понедельник утром отправится на занятия. Обо всем будет знать только Марианна.
«Да благословит ее бог», — подумала Эмма, когда самолет коснулся земли. Марианна не задавала никаких вопросов, только встала ни свет ни заря, надела светлый парик, темные очки и пальто, а затем поспешила на утреннюю мессу в собор Святого Патрика. Охранники потащились за ней.
Для Суинни и его напарника Эмма Макавой спокойно проводит выходные дома. Если позвонят Брайан или Джонно, Марианне придется заговаривать им зубы, а уж это она умеет.
«Как бы то ни было, жребий брошен», — решила Эмма, выходя из самолета. Она в Калифорнии и выполнит то, ради чего приехала. Ей необходимо снова увидеть дом. Он был продан в том же году, поэтому вряд ли удастся попасть внутрь. Но Эмма должна его увидеть.
— «Беверли-Уилшир», — сказала она таксисту.
Устало откинувшись на сиденье, она закрыла глаза. В пальто было слишком жарко, однако у Эммы не хватало сил снять его. Ей нужно взять напрокат машину. Почему она не позаботилась об этом заранее? Ладно, портье все устроит.
Здесь остались призраки. На Голливудском бульваре, в Беверли-Хиллз, на пляжах Малибу, на всем побережье Лос-Анджелеса. Призраки маленькой девочки, впервые приехавшей в Америку, и ее молодого отца, таскающего дочь на плечах по Диснейленду. Призрак Бев, с улыбкой гладящей свой живот. И Даррена, с хохотом возящего трактор по турецкому ковру.
— Мисс?
Открыв глаза, Эмма увидела швейцара в форме, готового помочь ей выйти из такси.
— Остановитесь у нас?
— Да, благодарю.
Девушка машинально расплатилась с шофером, вошла в гостиницу и направилась к администратору. Она получила ключ, забыв на время, что первый раз в жизни осталась одна.
В номере Эмма достала из неброской сумки от Гуччи белье и аккуратно его сложила, повесила одежду, расставила туалетные принадлежности, затем сняла трубку:
— Говорит мисс Макавой из 312-го. Я хотела бы взять напрокат машину. На два дня. Да, как можно скорее. Чудесно.
Ей было необходимо сделать еще одно дело, хотя она боялась этого. Открыв телефонный справочник, Эмма нашла адрес Лу Кессельринга.
— Ты будешь завтракать целое утро, Майкл, или все же подстрижешь газон?
— Газон большой, — улыбнулся тот, подкладывая себе блинчиков. — Мне понадобятся силы. Верно, мама?
— Мальчик не питается нормально с тех пор, как переехал от нас, — ответила Марджори, довольная тем, что мужчины сидят за столом вместе, и налила кофе. — От тебя остались лишь кожа да кости, Майкл. Вот лучший кусок ветчины, которую я приготовила на этой неделе, возьмешь его с собой.
— Не давай этому бездельнику ни кусочка, — возразил Лу.
— Кого это ты назвал бездельником?
— Ты проспорил, а я не вижу, чтобы мою траву подстригли.
— Дойдем и до этого, — проворчал Майкл, беря сосиску. — Я считаю, игра была договорной.
— «Ориола» победила честно. Причем больше месяца назад. Плати.
Этот разговор происходил каждые выходные, с тех пор как завершилась суперсерия, и, несомненно, будет продолжаться До Нового года, когда полагается расплачиваться со всеми долгами.
— Как капитан полиции, ты должен знать, что азартные игры противозаконны.
— Как новобранец, приписанный к моему участку, ты должен быть умнее и не спорить в безнадежной ситуации. Газонокосилка в сарае.
— Я знаю. — Майкл встал и обнял мать за плечи. — Как ты живешь с подобным типом?
— Это непросто, — улыбнулась Мардж, потрепав сына по щеке. — Поосторожнее с розовыми кустами.
Она проводила его взглядом, и на мгновение ей захотелось, чтобы Майклу опять стало десять лет. Это желание быстро прошло, и осталась только гордость.
— Мы сделали хорошую работу, Лу.
— Да.
Кессельринг отнес в раковину грязную посуду. Волосы у него уже совершенно поседели, и, хотя временами Лу вспоминал, что ему под шестьдесят, он никогда не чувствовал себя так хорошо. «Благодаря Мардж, которая строго следит за холестерином и сахаром», — подумал Лу, обнимая жену.
Мардж осталась такой же стройной, как в день их свадьбы. Ничто не могло помешать ее занятиям аэробикой дважды в неделю.
Пять лет назад она решила заняться собственным бизнесом. Лу считал ее идею бредовой, но все же позволил своей «маленькой женщине» открыть небольшой книжный магазин. Он был добр и снисходителен, как взрослый, треплющий ребенка по голове. Однако Мардж поразила его, продемонстрировав в делах острый, даже беспощадный ум. Ее магазинчик разросся, теперь он уже имел три филиала в Голливуде, Бель-Эйре и Беверли-Хиллз.
«Жизнь полна неожиданностей», — подумал Лу, услышав тарахтение газонокосилки. Жена, которой всегда, казалось, было достаточно уборки в доме и выпечки пирогов, превратилась в деловую женщину, ее счета вел личный бухгалтер. Сын, беспечно проскочивший колледж и проведший больше года в бесплодных исканиях, вдруг поступил, не сказав никому ни слова, в полицейскую академию. Сам же Лу начал задумываться о том, что всегда казалось ему далеким будущим. О пенсии.
