ли наш карлик подобрать ключ.
И он весело похлопал беловолосого коротышку по плечу.
— Не зарывайся, — буркнул Гробец.
Он стоял перед дверью, его губы беззвучно шевелились. Возможно, он вспоминал дни ученичества на пятом этаже башни. Потом опустился на колени. Пробежал кончиками пальцев по ряду значков. Багровое сияние вспыхнуло и потянулось к его руке. Карлик что-то пробормотал. Потом повторил то же самое, но громче.
— Нужен ты, — нараспев произнесла дверь. Голос у нее был резким, но глубоким и выразительным. — Нужен ты. Бе-е-е, бе-е-е, бе-е-е. Оуро-бун-дос…
Северяне столпились вокруг, опустив лопаты. Многие складывали пальцы в жесты-обереги, кто-то схватился за клинок. Приоткрыв рты, они стояли с выпученными глазами и хватали ртом воздух.
— Собачья луна, собачий год, — стенала дверь. — Бе-е-е, бе-е-е, бе-е-е…
На каждую условную фразу Гробец находил ответ. Их диалог длился несколько минут. Потом наступила тишина, и руки карлика снова заскользили по древним письменам.
— ГОЛЕ-БОПП! — прокричала дверь.
Краткая, ослепительная белая вспышка превратила карлика в темный силуэт. Он шарахнулся прочь и, кудахча, принялся хлопать по штанам и куртке. Его волосы дымились, кожаная одежда тлела, он дул на кончики пальцев.
— Эта железка свихнулась от старости. Она… — он произнес слово, которое никто не знал, — меня, но я смог ее провести. Смотрите.
Медленно, без единого звука, обсидиановая плита начала опускаться на петлях, пока не застыла в пыли, точно вялая нижняя губа раззявленного рта. За ней тянулся наклонный коридор, освещенный бледным, неверным пастельным сиянием.
— Открыта она, твоя дверь, — бросил карлик, полуобернувшись к Тринору. — Защита снята.
Предатель потер шрам на щеке.
— Будем надеяться. Первым пойдет тегиус-Кромис. Если они с дверью друг друга не поймут, за ним последует королева.
Однако ничего не случилось.
Когда тегиус-Кромис шагнул в подземелье. Дверь шепнула ему что-то не слишком доброжелательное, но этим все и ограничилось. Некоторое время он стоял, глядя в глубину мягко уходящего вниз коридора. Освещение несколько раз сменило цвет и яркость. Отовсюду доносились непонятные, ни на что не похожие певучие звуки. На стенах росли глыбы кристаллов — это напомнило Кромису о Квасцовой топи. Кристаллы мерно вспыхивали. Картина не вызывала ни малейшей тревоги.
— Стой где стоишь, лорд Кромис.
Голос Тринора звучал приглушенно и доносился из-за двери, словно издалека, хотя их разделял лишь небольшой участок коридора.
— Я надеюсь увидеть тебя, когда войду внутрь. Предатель шагнул внутрь, обнажив меч. Усмехнулся.
— На случай, если ты задумал… Ладно. Уверен, вы ничего не выкинете, — он чуть повысил голос. — Сначала проведите королеву.
Вскоре все собрались внутри. Северяне были угрюмы и притихли; все, как один, смотрели в пол и словно не слышали приказов. Тринор велел карлику идти первым.
— Любые… защитные устройства… Ты должен их обезвредить. И еще, дружище. Помни, где нож, и кто его держит.
Коридор протянулся на две мили вглубь земли. Спуск был недолгим и вскоре закончился. Стены изменились: глыбы кристаллов сменились квадратными «окнами» в ярд длиной, разделенными четырехфутовыми простенками. Что скрывалось за этими окнами, разглядеть не удавалось. Их наполнял молочный свет, и в нем застыли то ли сгустки, то ли тени — смутные, но угрожающие и явно живые.
Проход был прямым, как стрела. Шаги будили в нем эхо.
Ни ответвлений, ни перекрестков.
Никто не произносил ни слова.
И наконец…
В центре огромной круглой залы двигались столбы света и сгустки тени, похожие на толстые жгуты, свиваясь непостижимым образом, подобно призрачными танцорам в конце Времени. Крыша и стены из цельного зеленого алмаза образовывали идеальную полусферу. За изящными арками начинались коридоры. Их было двенадцать — включая тот, откуда только что вышли Кромис, Тринор и все остальные.
И больше ничего примечательного.
Колонны и жгуты мерцали, свивались, тень перетекала в свет, а свет в тень. В их хитросплетении внезапно вспыхивали огненные сгустки, похожие на солнечные зайчики, некоторое время плавали, а потом исчезали. Одинокий музыкальный аккорд заполнил помещение эхом, точно храм.
И ничего похожего на машину.
— Давай начинай, — бросил Тринор, обращаясь к карлику, и тревожно огляделся. Алмазные стены вобрали его голос и отбросили обратно. Движение в центре зала стало более оживленным, словно звук встревожил призрачных танцоров.
— Оно о нас знает. Я хочу убраться отсюда как можно скорее. Хорошо?
Казалось, карлик не слышит. Его уродливое лицо смягчилось, глаза сияли пониманием. Он был восхищен. Внезапно коротышка захихикал и, медленно развернувшись на пятках, шагнул навстречу Тринору.
— Мой господин, — насмешливо произнес он. — Вы просите слишком многого. Понадобится лет сто, чтобы это понять…
Он пожал плечами.
— Ах да. Вы держите нож, я помню… — он печально покачал головой. — Я могу это сделать за неделю — ну, может, немного больше. Все дело в подборе верной… комбинации. Неделя, не больше.
В течение последующих нескольких дней тегиус-Кромис не видел ни карлика, ни королевы. Их держали в центральном помещении подземного сооружения под неусыпным наблюдением вооруженных энергоклинками северян, которые были от этого далеко не в восторге. Что касается самого Кромиса, то их с Грифом заперли в грузовом отсеке на борту воздушной лодки, где они умирали от скуки в компании мертвых ленивцев.
Каждый день один из охранников приносил им пищу.
Внутренняя гибкость помогала Кромису переживать заточение. Он сочинял стихи, глядя в иллюминатор на неизменную пустошь. Именно это в конце концов его и подвело: он не заметил, как меняется настроение Биркина Грифа.
Для здоровяка-метвена заключение было невыносимым. Он брюзжал и постоянно высокомерным тоном задавал вопросы, на которые не ждал ответа.
«Скажи мне: как думаешь, сколько мы протянем после того, как там у них все накроется?»
Или:
«Карлик только о своих машинах думает. Мы что, сгнить тут должны?»
Он завел привычку дважды в день точить свой палаш. После этого, мрачный и злой, лежал на груде окровавленных шкур, мурлыкал под нос какую-нибудь вызывающе непристойную песенку и барабанил пальцами. Это не предвещало ничего хорошего.
Каждый день северянин приносил им пищу.
На шестой день после того, как был обнаружен центральный зал, Биркин Гриф стоял возле трюмового шлюза и, как обычно, точил меч.
Дверь открылась, тюремщик вошел.
В правой руке северянин держал энергоклинок, но это его не спасло.
Гриф стоял над скрюченным трупом и удовлетворенно разглядывал глубокую рану в животе охранника. Потом вытер палаш о полу плаща и убрал его в ножны. И вырвал мерцающий клинок из мертвой руки. Глаза великана горели пугающим светом.
— Ну, вот и славно, — буркнул он.
Внезапно Кромис увидел себя как бы со стороны — отупевшего и притихшего от ужаса.
— Гриф, — прошептал он. — Ты спятил.
Биркин Гриф спокойно посмотрел
