на краю Западных утесов, пристально глядя вниз. Башня Целлара скрылась в облаке разноцветного дыма, в котором мелькали молнии. Дорожка, ведущая к ней, местами просела, камни таяли, как лед. Пар клубился над эстуарием.
Когда беглецы свернули на юго-запад, сначала в сторону Лендалфута, потом — к Ленивому лесу, холодный туман уже затянул все вокруг. Целлар продолжал сражение, которое не мог выиграть. Одинокий орлан висел в небе над клубами дыма… и кружил, кружил…
Гробец-карлик никогда и ни с кем не говорил ни о своем пребывании на пятом этаже башни, ни о том, что там узнал. Несомненно, он впитал куда больше, нежели сведения, необходимые для выполнения задачи, поставленной перед ним Птицетворцем. Старик счел его способным и жадным учеником. Несомненно и другое: при всем желании он ничего не смог бы рассказать о Целларе — человеке, забывшем свой возраст и происхождение. Но позже он часто бормотал, обращаясь к самому себе:
— Мы попусту проживаем жизнь. Половина уходит на поиски истин, половина — на всякую чушь. Мы живем зря.
10
Мощным броском на юг Кэнна Мойдарт достигла Мингулэя и обрушилась на него. Город пал, но Чемозит чувствовали, что дальше идти некуда. Холодные улицы упирались в набережную. Похитители Мозга резали мирных жителей… а потом, без всяких целей и переживаний, занялись своими хозяевами, и те умирали среди вони крови и рыбы…
Одновременно смерть занесла механическую длань над глухими переулками Квошмоста и Пастельного Города. Она разила без промаха. Великая война началась… А может быть, она никогда не заканчивалась, просто автоматы завершали дело, которое им поручили более тысячи лет назад… Северянам отчаянно требовались враги.
— Впечатляет.
Гробец-карлик и тегиус-Кромис стояли на гребне вылизанного дождями горного хребта. Они добрались до южной оконечности узкого перешейка, отделяющего горы Монадлиата от моря.
Вокруг тянулись бесплодные солонцы. Возвышенность, сложенная известняками, была изборождена глубокими оврагами и выглажена ливнями, которые здесь почти не прекращались. Скалы, тысячи лет сопротивлявшиеся разрушительной силе природы, напоминали искривленные полированные колонны, торчащие из земли.
— Если верить Птичнику, старая дорога проходит мимо них. То, что мы ищем, находится в ее конце… может быть. Ты уверен, что не ошибся?
Над гротескными шпилями и образованиями, похожими на руки и ноги уродцев, по серому небу неслись серые облака, и ветер был горек. Гробец нетерпеливо побарабанил огромными стальными пальцами по левому бедру своего экзоскелета.
— Сколько тебе повторять? Целлар хорошо меня учил.
Они ехали уже пять дней. В первую ночь им удалось ускользнуть из Лендалфута, чудом избежав столкновения с встревоженным гарнизоном северян, потом пришлось вброд перебираться через главное устье залива Гервэн, дождавшись отлива. Но на следующий день жители маленьких ферм, расположенных на юго-западном склоне Монадлиата, предупредили их, что в этих местах орудуют Чемозит, и беглецам пришлось двигаться с осторожностью.
И теперь путь им преградили первые ряды деревьев Южного леса.
Местность заметно понижалась вот уже миль пять. Земля становилась все более плодородной, известняки понемногу исчезали. Появились низкие кусты и утёсник, но вскоре они уступили место березовым рощицам. А потом впереди возникло пятно черноты. Мрачное, оно неприступным частоколом тянулось вдоль всей тысячефутовой линии гор до меловых ям у моря.
— Ладно, — проговорил Кромис, — выбирать не приходится.
Он оставил карлика за наблюдателя и пополз вниз по северному склону хребта — туда, где Биркин Гриф и Метвет Ниан жались к лошадям, пытаясь укрыться под жалким навесом. Их плащи насквозь промокли и липли к телу, волосы прилипли к голове.
— Ясно, что идти нам через лес. Трудно сказать, удавалось ли кому-нибудь оттуда выбраться. Но стоя на месте, мы ничего не добьемся. Гриф, нам с тобой надо подумать о том, как проехать под деревьями.
Полдня они блуждали в зеленом храме.
Подлеска не было — только толстые стволы и извилистые сучья. Лошади спотыкались о переплетения корней. Ехать приходилось медленно. Густые ветви нависали прямо над головой — и ни звука, ни движения. Лишь капли влаги просачивались сквозь бесчисленные перекрестья серых сучьев и бесшумно падали на землю. Сосны сменились дубом и ясенем, заросли стали гуще. Тропинки не было — кроме той, которую прокладывал их разум, ведущей непонятно куда.
Полдень…
На поляне среди зарослей гигантского бледного болиголова и чахлой крапивы, Гробец оставил своих спутников.
— Придется делать за вас всю работу, — проворчал он. — Свинство. Ладно, отдыхайте.
И он зашагал прочь, прорубая огромным топором прямую просеку и снося молодые деревца под корень — просто со злости.
На деревьях, обступивших поляну, рос косматый мох, и они напоминали бородачей, обративших лица к югу. Из трещин в коре вылезали грибы, похожие на огромные тарелки, покрытые слизью, размокшие, прогнившие настолько, что разваливались, стоило к ним прикоснуться. Свет казался серым, под цвет лишайника, и действовал угнетающе.
— Мы слишком сильно взяли на запад, — проговорил Биркин Гриф, неловко оглядываясь по сторонам. — Уклон начинается…
Он помолчал и добавил, словно оправдываясь:
— Птичник выражался более чем туманно.
— Я тоже мог ошибаться, — возразил Кромис.
Метвет Ниан вздрогнула.
— Ненавижу это место.
Больше не было сказано ничего. Голоса звучали тяжело и мертво, слова падали, словно комья земли в могилу, и напоминали глухой стук копыт по бесконечно толстой лесной подстилке.
Когда сгустились сумерки, карлик вернулся, все еще угрюмый, но не настолько, как утром.
— Позвольте представиться, — объявил он, кланяясь королеве, — Гробец, странствующий карлик нелегкого поведения. Механик и первопроходец… — он бросил испепеляющий взгляд на Кромиса и Грифа, которые тут же заинтересовались зарослями паслена, и добавил: — К вашим услугам, моя госпожа.
И прыснул со смеху.
Потом он повел спутников по едва заметной тропке, затененной высокими зарослями терновника. Дневной свет тускнел. Когда солнце без единого звука умерло где-то за деревьями и облаками, они прибыли на широкую пустошь, протянувшуюся с севера на юг. Темнота быстро сгущалась.
Здесь все заросло кипреем и чертополохом, но трава не могла скрыть огромные, неровно лежащие каменные плиты двадцать на двадцать ярдов, которые наполовину ушли в лесную подстилку. Казалось, когда-то здесь проходила скоростная дорога, по которой ездили великаны. Влажному мху оказалось не под силу затянуть своим покрывалом высокие мегалиты. Слова мертвого языка глубоко врезались в их поверхность и до сих пор пытались поведать, как проехать к городу в лесу. Пятидесятый Сабдж… Чудесная башня Целлара не сохранила воспоминаний о тех днях, когда здесь находилась столица Юга.
Путники разбили лагерь на дороге, под защитой вставшей дыбом плиты. Их костер, зовущий, возможно, не только через пространство, но и через Время, привлек ленивцев.
— Там
