– Нет еще, – пробормотала она, – но Генриетта занимается этим, как мы говорим…
– Я больше не потерплю ваших «занятий» с ней без моего одобрения. С этой минуты я хочу, чтобы со мной советовались, прежде чем принять решение об изменении ее внешности, – распорядился Ник, сердито глядя на герцогиню. – Покрасить ее волосы? Да о чем вы думали?!
Герцогиня была оскорблена.
– Следите за своими словами, разговаривая со мной, сэр-р. Вы поручили мне выдать ее замуж, а эти ее рыжие волосы совершенно недопустимы.
– Так вы выкрасите ей волосы, как какой-то шлюхе? – Ник покачал головой, не заботясь о том, что его выражения оскорбляют присутствующих. – Отведите меня к ней, и я прекращу это безумие.
– Я провожу вас, – предложила Порция с широкой улыбкой на своей лукавой мордашке.
Не ожидая ответа герцогини, он вышел вслед за Порцией из гостиной и по витой лестнице из розового дерева зашагал наверх, в каждом его шаге звучало раздражение. Он чувствовал, что злится. О чем думала Мередит, соглашаясь на это? Не должна бы дочь викария быть более скромной? Порция без стука ворвалась в одну из спален на верхнем этаже. Ник не отставал от нее.
– О, простите нас, Мередит. – В веселом голосе Порции не было ничего похожего на извинение. Она, не смущаясь, прошла в комнату. – Мне следовало бы постучать. Я не подозревала, что вы не одеты. Я привела с собой лорда Брукшира, но ведь вы почти одна семья. Не вижу в этом ничего дурного.
Мередит босиком и в одной сорочке стояла на груде белья. Волосы у нее были мокрыми, как он надеялся, только от воды, и длинные пряди еще не пропитались краской. Вода стекала по ее шее и ключице, образуя причудливые ручейки. Тонкая полотняная сорочка облепляла ее тело. У нее была красивая женственная фигура, прежде скрытая ужасными черными платьями. Ник с восхищением смотрел на отражение в зеркале позади нее и чувствовал, как вскипает кровь в его жилах.
До его сознания дошли слова Порции. Семья? Ник смотрел на Мередит с чувством, которое не имело ничего общего с братской любовью. Мередит стояла, застыв на месте как испуганная голубка, и с полураскрытым в виде маленького «о» ртом смотрела на него.
– Милорд? – Она прижала к груди руки, привлекая его внимание к этой части тела. – Что вы здесь делаете?
– Я пришел, чтобы помешать вам покрасить волосы.
Она рассеянно дотронулась до одной длинной мокрой пряди.
– Генриетта как раз готовит краску.
Улыбающаяся горничная мешала какую-то смесь, напоминавшую то, что каждое утро выгребают из лошадиного стойла.
– Вы не положите это на свою голову. – Затем он обратился к горничной: – Можете убрать из комнаты эту грязную смесь сейчас же. Нам она не нужна.
Горничная, даже не удостоив Мередит взгляда, не дожидаясь ее подтверждения, просто подчинилась: «Oui, monsieur». И, коротко присев в реверансе, вышла.
– Что вы здесь делаете? – Мередит в недоумении нахмурилась. – Вы хотите помешать мне покрасить волосы?
Впервые Ник позволил себе задать вопрос, почему его должно волновать, покрасит ли она волосы, почему он позволил себе ворваться сюда, как разгневанный муж. Ему должно было бы быть безразлично, если бы она даже зашла так далеко, что обрила бы голову наголо.
– Если вы желаете найти мужа, то я предлагаю вам представить себя такой, какая вы есть… а не кем-то другим. – Он помолчал. – Но может быть, это слишком честный поступок для вас.
Мередит чуть не задохнулась. Ее зеленые глаза загорелись.
Порция, о чьем присутствии он забыл, присвистнула сквозь зубы и со жгучим интересом смотрела то на одного из них, то на другого.
Ник напомнил себе, что пришел сюда не для того, чтобы оскорблять Мередит, а только для того, чтобы удержать ее от ужасной ошибки, но теперь, когда она стояла перед ним, он не мог удержаться и настроить ее против себя.
– Порция, – спокойно сказала Мередит, – вы не оставите нас?
– Одних? – Порция выразительно посмотрела на неодетую Мередит.
– Да, – продолжала Мередит тем же ровным сдержанным тоном, не спуская с Ника пылающих глаз. – И пожалуйста, закройте за собой дверь.
Порция, надув губы, направилась к двери. Дверь закрылась, и Мередит дала себе волю:
– Как вы посмели явиться в этот дом, войти в мою спальню и командовать мной?! Как вы смеете оскорблять меня в присутствии Порции?
Она была изумительна, она тряслась от гнева, и только тонкая рубашка прикрывала ее. Мокрые волосы падали ей на плечи, и Ник сквозь прозрачную ткань видел ее до боли соблазнительную грудь. Гнев, должно быть, заставил Мередит забыть, что она не одета, за что он не знал – быть ли ему благодарным или нет.
– Если бы вы вели себя разумно, я бы не бросился сюда, чтобы прекратить еще одну из ваших глупых затей.
Яркий румянец разлился по ее лицу и шее, до самой молочно-белой груди. Ник не мог не интересоваться, как далеко разливался этот румянец по ее телу. Эти размышления возбуждали его. Как бы ему хотелось сорвать эту тонкую сорочку и посмотреть.
– Что я делаю для того, чтобы поймать мужа, вас не касается. Я всего лишь следую указаниям женщины, которую вы сами выбрали мне в патронессы. – Она шагнула к нему, чтобы ткнуть пальцем в его грудь, принеся с собой знакомый аромат мяты и меда. – Если вам не нравится, что я покрашу волосы, может быть, вам лучше обратиться к леди Дерринг.
– А вы не могли бы проявить немного здравого смысла? – Ник схватил Мередит за запястье, не давая ей и дальше настойчиво тыкать в него пальцем. – Продажные женщины и шлюхи красят волосы, а они не те женщины, на которых могли бы жениться знакомые мне джентльмены.
– Может быть, я не желаю выходить замуж за джентльмена, с которым вы знакомы. Я бы не хотела рисковать и потом обнаружить, что он чем-то похож на вас.
Ник холодно рассмеялся и крепче сжал ее руку.
– Да, вам не нужен джентльмен даже с малой толикой здравого смысла. Может оказаться, что его слишком трудно одурачить.
Он держал ее за руку так, что ей приходилось приподниматься на цыпочки.
– Настоящий джентльмен был бы приятной противоположностью вам, – прошипела она.
– За время нашего короткого знакомства я вел себя как джентльмен чаще, чем вы вели себя как леди.
Ее свободная рука молниеносно описала в воздухе дугу, и он не успел предотвратить обжигающий удар по щеке.
Медленно Ник повернул голову и с удивлением посмотрел на Мередит. Ее глаза расширились, и, казалось, она сама была потрясена этим взрывом агрессии.
Его пальцы сжались, и он с ужасом понял, что от желания ответить ударом на удар у него чешутся руки. Ни в одном из своих преступлений он не применял силу к женщине. Должно быть, она увидела в его глазах желание отплатить тем же, ибо впала в панику и начала вырываться из его рук как дикий зверек, тяжело дыша и извиваясь, что горячило его кровь. Но не от гнева.
