на взлом имперского архива? Так шиш тебе. Если такие бумаги и существовали, то их явно прячут где-то… под подушкой у императора или в личных убежищах с правом входа лишь для императорской крови.
— Но для твоей неживой и немёртвой формы это ведь мелочь?
— Ну, и с какого дива ты вдруг озаботился ролью музыкальных инструментов в жизни домашних животных? — вопросом на вопрос ответила Агафья.
Моё обалдевшее выражение лица вызвало у вампирши заливистый хохот. Утерев слёзы, она выдала:
— Говорю, нахрена козе баян, если простым языком?
— Да вот подумываю, может, получится выторговать у императора автономию или суверенитет для земель в Хмарёво.
— Послушай совет старенькой бабушки, — баронесса стала предельно серьёзной, улыбка сползла с её лица, — я не вчера родилась, догадываюсь, на что или на кого ты собрался суверенитет обменивать. Оно того не стоит. Кречета с Орланом во враги приобретёшь — это раз, и император никогда не простит торговлю членами своего рода — это два. А у тебя ещё сыну здесь графский титул носить.
Я присел на стол рядом с вампиршей, обдумывая её слова.
— Ты удивишься, но меня в этой ситуации сдерживают далеко не два перечисленных тобой повода.
Вампирша вопросительно уставилась на меня:
— А что же? Если уж император и боги тебе по боку.
— Мнение самой Софьи. Когда она уходила ко мне в род, у нас был уговор, что она исчезает как Кречет, и появляется совершенно иной личностью. Отдавать её в императорский род — всё равно, что снова превращать в разменную монету. При всей своей любви к членам рода, император тасует их, как карты в колоде, в зависимости от государственных интересов.
— Удивил, — пробормотала Агафья. — Достойно.
— А что касается богов, то сдаётся мне, что мои отношения с ними приобретают всё более мрачный характер. Эсфес им поперёк гора встал. Рано или поздно это выльется в открытое противостояние.
— Не каркай, — шикнула на меня вампирша, — может, боги да Мать Великая Кровь уберегут.
— С моим счастьем, ещё и подтолкнут в том направлении, — хмыкнул я. А вампирша тем временем бегло скользила взглядом по списку для императора.
— Так-с, внучок, дай-ка я списочек подкорректирую собственноручно, — и она взялась вручную вычёркивать некоторые фамилии, — нечего хороших людей под ищеек императора подставлять, да и собственные козыри афишировать в полном объёме негоже.
— Ты хоть по какому принципу сортировала? — поинтересовался я у увлечённо переписывающей список начисто Агафьи. Количество позиций в нём сократилось минимум втрое.
— У этих действительно рыльце в пушку в отношении нашей страны. А дед твой их за яйца словил в прямом и переносном смысле. Поэтому клятвы и появились.
— Бабуля, что б я без тебя делал? — я чмокнул вампиршу в блондинистую макушку.
— Не знаю. Но точно знаю, что бы я делала без тебя, — криво улыбнулась баронесса Комарина и свернула лист вдвое. — Поработаю-ка я гонцом. Заодно и попробую по архивам прошвырнуться, может, и правда, что найду интересное. А сам что планируешь делать?
— Жену сопроводить на родину, нужно вносить правки в документы по роду Эсфес, — дисциплинировано отчитался о своих планах, — пока Райо выбыл из обоймы, придётся самому помотаться.
— Возьмите заодно разрешение на строительство причальной мачты для дирижаблей на землях Эсфесов. Не придётся каждый раз через Майского шифроваться, — посоветовала вампирша и растворилась в тенях.
М-да, а ведь нужно ещё с Мангустовым созвониться.
«Я пришёл к тебе с приветом!» — вдруг выдал Комаро, объявляясь с удивительно радостными интонациями.
«Ты с какой стати такой воодушевлённый?»
«Да не каждый день нашему пернатому так корону с головы сбивают, — хихикнул Комаро. — Вот и злорадствую, как и половина пантеона. У нас было заседание по твоему другу Мангустову. В боги его хотели произвести, но после некоторых демонстраций возможностей и настоятельных пожеланий с его стороны дали отсрочку на сто лет пожить человеком».
«Мангустов? В боги? — переспросил я. М-да… — Неожиданно, однако!»
«А ты думал! Больше килограмма адамантия схомячить — это вам не шутки, — пошутил Комаро, — хотя теперь уж уместней говорить смангустить, Хомяк по сравнению с ним и рядом не стоял».
Мляяя… Если килограмм металла превращает в бога, что тогда обо мне говорить⁈
«А что с Эсфесом? — поспешил я сменить тему. — Ты говорил, его вроде бы тоже должны были вызвать на совет».
«Да про Эсфеса и забыли после фиаско с Мангустовым. Кречету теперь оправиться надо да репутацию немного восстановить. А то ткнули, как котёнка в лужу. Но пусть твоя супруга уж как-то богу своему передаст, чтоб больно уж не шалил и на рожон не лез».
Я раздумывал несколько секунд, но всё же решил позволить себе каплю откровенности в отношении тотема:
«А эволюция шалостью считается?»
«Какая нахрен эволюция? — выругался Комаро. — Мы у мам и пап сразу красивыми рождаемся!»
«Видимо, не все, — осторожно заметил я. — У Тэймэй навершие на родовом перстне изменилось. Там теперь вместо змееящера хтонь сидит, больше на дракона похожая. Мы планируем в Японию лететь, нужно же вносить правки в регистрационные документы об основании рода».
«Вы погодите радоваться. Обычно такая смена означает вероятное убийство вашего змееящера кем-то посильнее и покровожадней, а не эволюцию, — задумчиво предупредил Комаро. — Но дракон — хоть более-менее знакомая форма, надо у наших рептилоидов поинтересоваться, может, кто-то из их родни подсуетился? Спасибо за информацию. Наведу справки осторожно».
И покровитель пропал, оставив меня в задумчивости. Столько дел, хоть разорвись. Похоже, нужно будет поговорить как с дедом, так и с Мангустовым. А ещё с адамантием. Тем более, что мне предстояло сделать для жены кольчугу. Вот только я не подумал, что на бесплатный адамантий на беременной женщине слетятся все, кому не лень.
«Уважаемый адамантий, приглашаю на разговор с носителем, — чинно и соблюдая вежливость, обратился я к металлу внутри себя. — Нужен твой совет».
«Надо же, даже с уважением позвали, — услышал я ментальный отклик. — Спрашивай».
Вопросов у меня накопилось прилично, но начать я решил с самого, на мой взгляд, простого:
«После поглощения такого количества… вас я стал богом?»
«А ты хотел бы стать?» — заинтересованно уточнил мой адамантиевый симбионт.
«Не горел и не горю желанием, если честно».
«Ну, значит, не стал и не станешь. Во всяком случае из-за нашего
