и ещё в восьми лучах октаграммы, – ответила Лавиния.
– Согласен. Что?
– А вот тут есть два ответа. Во-первых, была совершена попытка повреждения ключевых рун защитного модуля. А во-вторых, изменение номеров домов после пожара создало некое напряжение, долженствующее придать защитным схемам обратный знак.
– Что? – Джан-Марко сел прямее. – Значит, всё-таки подтверждается твоя идея о применении рунной нумерологии?
– Подтверждается, и во весь рост, – кивнула Лавиния. – Я же сказала, завтра прибудет Рагнардсен, чтобы прочитать твоим аналитикам лекцию о применении этих техник. Так, спокойно, никто никуда не бежит! У меня не было возможности сообщить тебе ещё об одной важной детали.
– Какой?
– Милые ребята, знатоки рунической нумерологии, ошиблись в расчётах, когда меняли номера домов. То ли знак не тот поставили, то ли запятую случайно сдвинули, но их прекрасная схема оказалась абсолютно нерабочей.
– Это точно?
– Рагнардсен поклялся на огне и крови.
Торнабуони кивнул: такой клятвой не разбрасываются.
– Значит, с этой стороны мы можем не опасаться…
– Ну, я не гарантирую, что нет какой-то третьей закладки, но о двух мы уже знаем, и это хорошо, – кивнула госпожа Редфилд. – Какой там у нас дальше вопрос?
– Quando, – ответила Марджори.
– Значит, когда… Вот это как раз не даёт мне покоя. Прошла тьма времени, просто уйма лет. Умерли все, кто разрабатывал эту операцию, изменились границы государств, нет больше ни независимой Генуи, ни самостоятельной венецианской республики…
– Но-но, я бы попросил!
– Извини, Джан-Марко, но это правда. Есть Серениссима в составе королевства Лаций, и это объективная реальность.
– И что ты хочешь этим сказать?
– Я хочу выдвинуть теорию. Предположим, в тысяча семьсот шестьдесят третьем году некие эмиссары сильной и независимой Генуи желали разрушить процветание такой же сильной и столь же независимой Венеции. С этой целью они устроили ловушку, разрушившую защитную систему города. В истории я не сильна, но подозреваю, что в ту пору была какая-то заварушка, война, торговая операция или, скорее всего, всё разом. Одним словом, коллизия, в которой все её участники были заинтересованы. И, пока Венеция приходила в себя после разрушений, пожаров, потопа и гибели горожан, противник сделал рывок и уселся на место царя горы. Было такое?
– Было, – медленно кивнул Джан-Марко. – Подробности…
– Совершенно ни к чему, это всё давно закончилось, – отрезала Лавиния. – Маг по имени Гвидо Узодимаре, нанятый тогдашним дожем для установки защиты, работал, как это бывает, на противную сторону. После пожара его не нашли и решили, что он погиб, а тело сгорело. Доказательств к тому не было.
– Ты считаешь, что он выбрался?
– Я в этом уверена! Выбрался, уехал из города, и даже, возможно, получил своё вознаграждение.
– Или был убит, – вставила своё слово внимательно слушавшая Марджори.
– Может быть, но я бы на это не ставила. Сильными магами не разбрасываются, да и убить его не так-то просто.
– Ладно. И что, ты считаешь, что он дожил до сего дня?
– Ну, в принципе, нет ничего невозможного… – Лавиния вспомнила свой собственный возраст и элегически вздохнула. – Если он работал, а не почивал на лаврах, мог отлично сохраниться. Но наверняка сменил имя, внешность, биографию, параметры ауры и что там ещё меняют, когда скрываются от закона всерьёз? В чём я почти уверена – что всё сделанное Узодимаре подробно записал. С формулами, с рисунками, с точной техникой. Записал и передал сыну, внуку, ученику, а может быть, эти записки попали в какой-нибудь архив… Этого мы, скорее всего, не узнаем никогда.
– Ну, хорошо, а что за история с номерами домов и нумерологической рунологией?
– Рунной нумерологией, – госпожа Редфилд придирчиво его поправила. – Ну, этот самый Гвидо не возник из воздуха сам по себе, не так ли? У него были заказчики, и у этих заказчиков, очевидно, имелись далеко идущие планы. Как бы хорошо было вообще стереть заносчивую Венецию с лица земли, и сказать, что на этом месте и не было ничего, кроме болота!
– Действительно, – поддержала её Марджори. – А у них как раз имелась такая возможность. Расчёты сделаны, первый пожар уничтожил девять ключевых зданий, и на их месте строятся новые. А новым традиционно дадут другие номера…
– И нужно только лишь иметь кого-нибудь в комитете по градостроительству, какую-нибудь мелкую сошку, чиновника, которому можно сунуть сотню дукатов, чтобы на табличках были написаны правильные цифры, – закончила Лавиния. – Могу поспорить, что каждое из этих зданий ещё дважды выгорало. Каждое, не только «Ла Фениче». И всякий раз тому были безупречно бытовые причины.
– Но всё-таки прошло больше четырёхсот лет…
– Записи времён первого дожа хранятся в городском архиве? – перебила его Марджори.
– Конечно.
– Так чему удивляться? Тот, кто знал, передал эстафету дальше… Конечно, в новые времена такие варварские войны кончились, уступили место современным цивилизованным способам уничтожения себе подобных, а потом и вовсе был создан Союз королевств. Но ведь наши закладки никто не ликвидировал? И записки, в которых указано, как воздействовать на защитный контур города, в один непрекрасный момент попали в руки… кому не надо.
– Хорошо, предположим! У нас остался ещё вопрос «cur», для чего? Ты хочешь сказать, что видишь в этом интриги генуэзцев?
– Конечно, нет! Я полагаю, что дело в деньгах. Какой-то многомиллионный контракт, маленькая победоносная война или освободительный поход с попутным освоением алмазных шахт… А тут блестящая возможность устранить конкурентов, всего-навсего активировав эти старые закладки. Но ты уж меня прости, в этом я копаться не стану. Я и так много думала в последние дни, для боевого мага слишком много. Тебе осталось ответить на последний вопрос, Quis, кто? А меня ждут студенты.
Часть 9
«Dilegua, o notte!.. tramontate, stelle!.. tramontate, stelle!.. All’alba vincerò! Vincerò! Vincerò!..» (Giacomo Pucchini, “Turandot”, aria di Pricipe Calaf)
«Рассейся, о ночь! Померкните, звёзды!.. Померкните, звёзды! На заре я одержу победу! Победу! Победу!..» (Пуччини, «Турандот», ария принца Калафа)
Домой в Лютецию они возвращались неспешно, самым медлительным из доступных способов – поездом. «Восточный Экспресс», не первую сотню лет связывавший Константинополис и Люнденвик, делал остановки в Венеции, Медиолануме, Геневе и, наконец, в Лютеции. Синие с золотом вагоны, превосходный персонал, отличные ужины и двое суток абсолютного dolce far niente[20] – чего ещё желать оперативнику, закончившему сложное и муторное расследование?
Поезд отправлялся из Венеции в восемь вечера.
Вместе с Торнабуони Лавиния встретила северного гостя у выхода из стационарного портала и проводила до служебного катера. Выслушала восторги профессора Рагнардсена по поводу разумного устройства движения по каналам и даже отсидела час на лекции по рунной и нумерологической магии, где понимала только
