Читаем без скачивания Буйная Кура - Исмаил Шихлы

Вдруг птицы замерли, перестали шелестеть и чирикать и па поляну выбежали олени. Они появились, как виденье, и, как виденье же, мгновенно исчезли. Ашраф сидел бы здесь без конца и наслаждался бы, однако ночь навалилась неумолимо и быстро: придется в темноте переходить Карасу. Нет, пора скорее снова в путь. Ашраф встал, чтобы идти, и поднял чемодан, как вдруг все смешалось в лесу. Не так, как если одни птицы вспугнут других птиц или звери вспугнут зверей, но так, как бывает, когда в жизнь природы вмешается иная, третья, более грубая и посторонняя сила.

Из глубины леса донеслось фырканье лошадей и человеческие голоса. Ашраф сошел с тропинки и спрятался в тень. Он увидел, как на поляне появились всадники, ведшие в поводу одного свободного коня. Тогда он понял, что наконец-то его встречают, и вышел из своего укрытия.

- Ашраф, это ты?

Люди сошли с коней и бросились обнимать и целовать Ашрафа. Таптыг взял у него чемодан, вручил ему узду копя.

- Скорее садись... Поехали, хозяин ждет нас.

Ашраф вскочил на коня и выехал вперед. Всадники, пришпорив своих коней, поравнялись с ним.

- Где же Шамхал? Он всегда встречал меня.

- Не мог. У него какое-то дело, - неохотно ответил Таптыг.

Затем он, натянув поводья, остановил коня, снял хурджин, привязанный сзади к седлу, и протянул Ашрафу.

- Переоденься.

Ашраф повернулся в седле и посмотрел на Таптыга.

- Хозяин не велел въезжать в деревню в русской одежде.

- Почему?

- Говорит, что стыдно.

- Кого стыдиться?

- Народа.

Ашраф расхохотался и пригнулся к шее коня. Гнедой, почувствовав, что седок отпустил поводья, прижал уши, вытянулся и бросился вперед. Ашраф еще больше прогнулся и понесся под ветками, едва не касающимися его. Помчались за ним и другие всадники. Ашраф мчался через лес, вдыхая в себя свежий и родной воздух. Еще немного, и лес поредеет, а на поляне покажется кочевье. А там Карасу, через которую нужно переплыть.

Вдруг впереди раздался резкий голос и щелкнул винтовочный затвор. Какие-то люди преградили Ашрафу путь.

Он натянул поводья коня. Гнедой не смог сразу остановиться и, встав на дыбы, зафыркал. Ашраф прилег к седлу, а Таптыг с людьми спрятались за деревом. Несколько казаков выехали навстречу Ашрафу, остановились на некотором расстоянии.

- Кто вы такие?

- Путники.

- Куда держите путь?

- К себе домой.

Один из казаков надел на плечо винтовку, ударил ногой своего коня и приблизился к Ашрафу вплотную.

- Кто ты такой? Студент?

- Да.

- А что ты здесь делаешь?

- Я же сказал, что еду к себе домой.

Казак повернул своего коня, отъехал и снял с плеча винтовку.

- Проезжайте вперед, вы задержаны.

- За что?

- Вы вошли в заповедник.

- Что значит "заповедник"?

На этот раз казак крикнул сердито:

- Не притворяйтесь, проезжайте вперед!

Тантыг, до сих пор слушавший спор издали, подтолкнул коня и поравнялся с Ашрафом.

- Ашраф, что от нас хочет этот урус?

- Говорит, что мы задержаны. Въехали в заповедник.

Таптыг с удивлением пожал плечами: До сих пор в этом лесу ничего подобного не видели. Да и слово "заповедник" слышали первый раз.

- Вы объясните мне, чей это заповедник? С каких это пор?

- Нас с тобой не касается.

- Всегда этот лес принадлежал нашим сельчанам.

Казак не вытерпел, приподнялся на седле и закричал на Ашрафа:

- Придержи язык, а не то...

- Это самоуправство. Кто ваш старший?

- Проезжайте вперед, я вам сказал!

Ашраф промолчал, пришпорил коня и выехал вперед. Его спутники поехали за ним. Казаки окружили их.

В конце поляны тропинка раздваивалась. Ашраф натянул повод и остановился. Повернувшись, он поглядел на казаков.

- Наша дорога в эту сторону.

- Нет, вам придется поехать с нами.

Казак взялся за повод Ашрафова коня и приказал:

- Сходи на землю.

Таптыг, ехавший сзади, не мог больше терпеть. Он незаметно отцепил аркан и, пришпорив коня, ловко метнул его. Аркан, промелькнув в воздухе, как прыгнувшая змея, захлестнул казака за шею. В мгновение ока казак оказался на земле. Другой казак не успел снять с плеча винтовку. Двоюродный брат Ашрафа набросился на него с кинжалом и сильным ударом вышиб из рук винтовку. Ашраф прыгнул сзади на круп казацкого коня и схватил казака за руки. Тем временем казак, заарканенный Таптыгом, успел опомниться и даже освободиться от аркана. С обнаженной саблей он бросился к месту схватки. Началась рукопашная. Кони, оставшись без седоков, отбежали в сторону. Целых полчаса шла борьба и возня. Ашраф и его люди одолели в конце концов, отняли у казаков оружие, связали им руки и привязали их к дереву.

Поймали своих коней. Ашраф поправил седло и увидел, что его конь ранен саблей. Из задней ноги течет кровь. Ему стало до слез жалко коня. Разъяренный, он подошел к казакам.

- Что вам нужно? Чего вы от нас хотите? Почему не даете людям жить спокойно?

- Вы дорого за это заплатите, разбойники! - хрипло ответил связанный казак.

- Ты не ругайся здесь, дурак!

Двоюродный брат Ашрафа, хотя и не понял, что сказал казак, все же догадался, что он сказал нечто обидное. Он снял винтовку с плеча и оттолкнул Ашрафа.

- Слушай, дай я его прикончу.

- Не трогай его! - Ашраф оттолкнул ствол винтовки. - Не они виноваты.

- Кто же виноват?

- Тот, кто им приказал.

Таптыг поймал и привел копей казаков, собрал винтовки.

- Поторапливайтесь, уйдем отсюда, пока но поздно.

- Отпусти коней.

- Что ты, дармовые кони! Не оставлять же их в лесу. Возьму да и пущу в наш табун.

- Отпусти.

- Почему?

- Мы же не разбойники, не грабители.

- Не вмешивайся в эти дела. Поехали.

- Я сказал, отпусти коней...

Таптыг пожал плечами и переглянулся с товарищами. Они поняли, что Ашрафа не переубедить. Кони вернулись на поляну.

- Жаль, седла были совершенно новые. А с винтовками и саблями что делать? Неужели бросать?

2

Далеко от кочевья, наверно на самом краю леса, раздалось подряд несколько выстрелов. Они густо и протяжно прокатились по лесу. Пасшийся на середине поляны конь Гемер навострил уши, громко заржал и, встав на дыбы, заиграл передними ногами. Веревка оторвалась, и Гемер побежал в сторону кочевья. Увидев его, всполошились женщины и дети. Сам Джахандар-ага выскочил из алачыга11 и побежал за конем. На ходу он громко позвал:

- Гей, гей, Гемер!

Как ни был возбужден Гемер, но, услышав голос хозяина, он остановился и повернул морду. Волненье его теперь выдавалось только тем, что он бил ногой землю, так что черные комья летели из-под копыта. Джахандар-ага собрал веревку, погладил своего любимца по шее и повел его к алачыгу. Солнце гасло, вечерние тени опускались п затопляли лес.

Джахандар-ага привязал коня около алачыга и сел под старым дубом, прислонясь спиной к его шершавой коре. Он стал глядеть на тропинку, выбегающую из леса, по которой должен был появиться сын с посланными за ним людьми.

"Как бы не случилось чего с ребятами", - подумал Джахандар-ага и начал скручивать папиросу.

Стадо вернулось с пастбища. Женщины загремели подойниками. Среди них была и Мелек. Прислонившись головой к золотистому боку коровы, она за шею держала теленка, который сосал мать. Джахандар-ага расслышал, что Мелек мурлыкает песенку. Но Джахандар-аге были не интересны сейчас ни песенка жены, ни звон молока о подойник, ни телята, тянувшиеся к вымени. Ничего не видел он вокруг себя. Он только тревожно затягивался папиросой и не отрывал глаз от дороги.

Прирученный олень, пасшийся днем в стаде вместе с коровами, подошел к Джахандар-аге, звеня мелодичным колокольчиком, обнюхал одежду хозяина, руку и наконец прислонил свой мокрый нос к его лицу. Джахандар-ага обнял оленя за шею. Огромные влажные оленьи глаза глядели словно с укором, словно просили хозяйского внимания и ласки. Дыханье оленя, отдающее свежей травой, смешалось с дыханием человека, пахнущим табаком. Джахандар-ага растрогался оленьей лаской и поцеловал животного в карий глаз. Олень прижался головой к груди хозяина, ткнулся мордой в колени, а хозяин стал чесать ему лоб около рогов.

Вдруг чуткое животное вздрогнуло и навострило уши. Джахандар-ага сорвал с плеча винтовку и тоже вслушался. Собаки с лаем бросились в сторону камышей Карасу, вскоре послышалось оттуда фырканье лошадей.

Первым Джахандар-ага услышал голос Таптыга, а потом уж Ашрафа. Облегченно расстегнув воротник рубашки, он глубоко вздохнул и поставил винтовку на предохранитель. Затянувшись последний раз, бросил папиросу и затоптал ее каблуком.

Он не бросился и даже не пошел навстречу сыну, только краем глаза посмотрев на приехавших, Джахандар-ага прошел, откинув полог, в адалыг, прислонил винтовку к стене и лег на матрасик, облокотившись на подушку. Отсюда он ничего не мог видеть, но по голосам, по шуму отлично представлял все, что происходит на улице. Вот домочадцы, вышедшие навстречу Ашрафу, взяли повод его коня, вот парень сошел на землю и стал со всеми по очереди здороваться. Кто-то, видно, сказал какую-то шутку. Саму шутку Джахандар-ага не расслышал, но зато услышал дружный смех людей. Ашрафу не терпелось идти к отцу, однако Таптыг его остановил и разложил у его ног приготовленного к жертве барана. Ашраф хотел было воспротивиться обычаю, но Таптыг и слушать не захотел.