Зорге, которому принадлежит видная роль в обеспечении успеха советских войск в битве под Москвой, в эти часы был, как всегда, в клубе Фудзи.
Глава XIII. Предательство
Зорге сидел за своим излюбленным столиком. В полумраке Киоми танцевала классический «танец риса». Зорге был сильно обеспокоен судьбой своей группы. Мияги куда-то пропал и уже в течение почти недели не давал о себе знать. Вукелич старался как можно дольше оставаться во французском посольстве, как бы ища защиты под его крышей. Клаузен был на шхуне у передатчика. Только Одзаки и Зорге собирали информацию.
В тот вечер Зорге не собирался встречаться с Киоми. По полученным им сведениям, Япония намеревалась нанести удар в Юго-Восточной Азии примерно через три недели. Выяснить, где и когда точно будет нанесен этот удар, и было следующей задачей Зорге и преданного ему Одзаки. Зорге допил вино и попросил дать счет. Листок, принесенный официантом, был как-то странно сложен. Дело в том, что Одзаки и Мияги привлекали к своей работе официантов, и сложенный счет был условным сигналом.
Взглянув на счет, Зорге положил деньги на край столика, а бумажку небрежно сунул в карман. Киоми видела это. Окончив танец, она тотчас же позвонила полковнику Осаки. Быстрая проверка через осведомителей полиции показала, что официант часто бывает в доме японского журналиста и ответственного сотрудника правления Южно-Маньчжурской железной дороги Ходзуми Одзаки. Заглянув в досье, полковник Осаки установил, что Зорге и Одзаки друзья и познакомились еще в 1933 году. Официант, по-видимому, был их связным. Наконец-то полковник Осаки получил первую улику.
Выйдя из клуба, Зорге сжег счет в пламени своей зажигалки. В сообщении от Мияги говорилось, что за ним и другими членами группы ведется постоянная слежка. Зорге мгновенно принял решение. Он счел своим долгом во что бы то ни стало сообщить в Москву о планах японского правительства. Затем он намеревался прекратить работу и разрешить членам группы покинуть Японию любыми средствами.
На следующее утро Зорге завтракал у посла. После завтрака он перепечатал на машинке доклад посольства в Берлин, включив в него все, что ему было известно о последнем заседании правительства Коноэ. Опасность для Советского Союза миновала. Нет причин, думал Зорге, не знать немцам о тайных намерениях японцев.
В полдень в «Немецком клубе» Зорге встретился с Клаузеном и приказал ему вечером обязательно быть на шхуне. Затем он попытался связаться с Одзаки и Вукеличем, но ничего из этого не вышло. Одзаки считал, что в этот день ему лучше быть в своем кабинете, а Вукелич все еще укрывался во французском посольстве.
Вечером 14 октября Зорге снова пришел в клуб Фудзи и сел за столик у сцены. Он договорился с Киоми о встрече. Пока она танцевала, он обдумывал план своих действий на этот вечер. Зорге решил, что ему следует поехать на шхуну вместе с Киоми. В этот момент вместе с небольшой группой людей в зал вошел Мияги. Компания прошла мимо столика, за которым сидел Зорге, — на скатерти прямо перед ним появился скомканный клочок бумаги. Зорге моментально прикрыл его рукой, а затем, развернув листок и взглянув на него, быстро сунул в карман.
Киоми, которая танцевала у столика Зорге, видела это. Темп ее танца быстро возрос. Девушка явно торопилась поскорее закончить выступление и позвонить Осаки. Но этого сделать ей не удалось. Сразу после выступления Зорге зашел к ней в уборную и пригласил ее поехать с ним за город.
Это явилось неожиданностью для Киоми, но она все же приняла предложение Зорге, так как не видела другого способа помешать ему уничтожить взятую со стола записку.
Через несколько минут Зорге и Киоми уже сидели в машине. Зорге ехал на большой скорости. У одного из перекрестков ему пришлось остановиться. Он сунул руку в карман, достал зажигалку и смятую пачку сигарет. В зажигалке не оказалось бензина, и Зорге выбросил сигареты в окно, а зажигалку сунул обратно в карман пиджака. На дне кармана он сразу нащупал клочок бумаги. Не сказав ни слова, он разорвал его и, к немалому огорчению Киоми, также выбросил в окно.
Машина тронулась. Киоми была ошеломлена происшедшим и мучительно искала выхода из создавшегося положения. Вдруг ее осенило. Она попросила Зорге остановить машину у телефонной будки, сказав, что хочет предупредить родителей о своей задержке. Зорге повиновался. Так Киоми сообщила полковнику Осаки, в каком месте дороги Зорге выбросил клочки бумаги.
Когда они добрались до места, Зорге показал девушке, где взять продукты для приготовления ужина, и попросил ее накрыть на стол, пока он займется одним личным делом. Затем Зорге ушел. Он сел в лодку и быстро добрался до шхуны, где его ждал Клаузен. Зорге рассказал Максу о своем решении, быстро написал и закодировал два сообщения, которые следовало передать в Москву. В первом из них Зорге сообщал сведения, полученные от Мияги, а во втором указывал, что группа, по всей вероятности, раскрыта и что он намерен прекратить работу. Это было последнее донесение Зорге.
Два разведчика, семь лет проработавшие вместе, пожали друг другу руки. Зорге поручил Клаузену передать донесения, уничтожить передатчик и шхуну. Проводив Зорге, Клаузен спустился в каюту, но едва лодка с Зорге отчалила от шхуны, как Клаузен снова вышел на палубу и разбудил мирно спавшего шкипера. У Клаузена не хватило смелости взорвать шхуну и он сказал шкиперу, чтобы тот увел ее в какое-нибудь тихое местечко подальше от Токио. Клаузен предупредил старика, что, если тот не сделает этого, наверняка попадет в беду. Шкипер понял его. В тот самый момент, когда Макс на машине ехал в Токио, чтобы сложить вещи и скрыться из Японии, шхуна снялась с якоря и вышла в море.
Клаузену бежать не удалось. После телефонного звонка Киоми полковник Осаки решил действовать. Когда Макс подъехал к своему дому, там его уже ждали агенты контрразведки. Вукелич был арестован у себя дома. Одзаки агенты контрразведки застали за вечерней молитвой. Мияги попытался покончить с собой, когда услышал резкий стук в дверь. Художника сразу же отправили в госпиталь, и там врачам удалось спасти ему жизнь.
Утром 15 октября Зорге едва успел встать с постели, как в дверь его загородного дома постучали. Открыв дверь, Зорге увидел на пороге полковника Осаки в сопровождении двух агентов. Осаки молча протянул Зорге склеенный из обрывков листок бумаги. Это была та самая записка, которую Зорге выбросил из окна машины по пути к своему загородному дому. В записке на английском языке было написано следующее:
«Японская авианосная группа нанесет удар по военно-морской базе США в Пирл-Харборе, вероятно, на рассвете 6 ноября. Источник надежный. Джо».
