В Джосе вновь пробудилось желание остаться в живых и после акта возмездия. Стивен требовал от него таких же доказательств, какие потребуют король и суд. И он должен их представить, чего бы это ему ни стоило.
– Тогда я должен найти способ убедить тебя в этом. Перво-наперво мне следует немедленно отправиться на то место, где происходил последний бой отца, и поговорить с обитателями окрестностей. Путь неблизкий, поле боя лежит почти в полном дне пути от Набуэлла. – Джос посмотрел на друга. – Рейф, отправишься ли ты вместе со мной?
– Непременно, и ты это знаешь, – ответил Рейф с мимолетной улыбкой и задумчиво прищурил глаза. – Необходимо также проследить путь купца, посетив последний рынок, откуда он выехал. Возможно, кто-то видел что-либо важное, или у купца было с собой нечто примечательное, что мы могли бы узнать, появись это «нечто» в продаже на одном из рынков графства.
Тут Джос вспомнил роскошную кровать шерифа.
– Пресвятая Матерь! – воскликнул он. – Рейф прав. Мы должны составить подробный список того, что было украдено во время этих разбойных нападений, и проверить, есть ли что из перечисленного в домашнем обиходе шерифа.
– Но для этого нам понадобится проникнуть в его дом и осмотреть его имущество, – заметил Хью.
Джос сдержанно улыбнулся:
– В настоящий момент мы с леди Беатрис живем у него в доме.
Друзья Джоса ушам своим не поверили.
– Ты остановился в доме человека, с которым поклялся скрестить мечи?! – вскричал Рейф.
– Да, по его личному приглашению. Точнее, по его настоянию. И я хочу выяснить, что движет шерифом. Сожаление ли по поводу своей безответственности, послужившей причиной трагедии, или желание держать потенциального противника под надзором? – Он взглянул на Саймона и Хью. – Коронер даст мне имена и названия городов, где проживали купцы, подвергшиеся в последние годы грабежам. Когда я получу эти сведения, не сможете ли вы оба отправиться в ближайшее место, чтобы составить список похищенного?
Друзья кивком выразили согласие.
– Но скажи мне, – попросил Саймон, сгорая от любопытства, – что особенного ты видел в доме шерифа?
Джос торжествующе улыбнулся:
– Кровать, достойную самого короля. – Он взглянул на Алана. – Будешь находиться при дворе, Святоша, спроси кузена, не припомнит ли он, было ли года четыре назад оставлено завещание, в котором дю Омэ значился наследником. Управляющий шерифа и его дочь утверждают, что он унаследовал кровать от одного дальнего родственника.
Алан кивнул.
– Стивен, у меня есть задание и для тебя, если ты не против отправиться со Святошей ко двору.
Стивен весело улыбнулся, но тут же притворно поморщился:
– Просишь о невозможном. Ты же знаешь, какой из него компаньон.
Уголки рта Алана чуть дрогнули.
– Как и из тебя, дурачина. Ты только и умеешь, что бесконечно сыпать остротами да волочиться за каждой юбкой.
– Но что за жизнь без бабенки да без шутки? На что еще я гожусь? – возразил Стивен. – В этом и состоит смысл существования младшего сына – заставить отца сожалеть о его рождении.
Все развеселились. Даже Джос не сдержал улыбки.
– Так, какое у тебя ко мне поручение при дворе? – осведомился Стивен.
– Стань вместе с управляющим Хейдона моим представителем. Мартин в настоящий момент ищет преданных моему отцу вельмож в надежде заручиться их поддержкой, чтобы заставить нашего дорогого монарха согласиться с последней волей моего отца, изложенной на бумаге. Я очень рассчитываю на твое непревзойденное красноречие.
– И что я должен сказать благородным пэрам? – спросил Стивен уже серьезно.
– Постарайся убедить всех, что я – слуга нашего короля. Скажи, что бы ни случилось, какая бы ни нависла опасность, я буду выступать на стороне своего суверена. Но только в том случае, если наш венценосный господин почтит волю моего отца и сделает меня опекуном мачехи и младших сестер. – Произнести эти слова Джоса заставила вновь забрезжившая на горизонте надежда остаться в живых после смерти шерифа.
Друзья затаили дыхание. Уверенный, что король никогда не уважит волю Болдуина, Джос продолжил:
– Еще намекни, что если наш милостивый государь откажет мне и заберет половину Хейдона, я, возможно, присоединюсь к повстанцам. Правда-правда. С горя увлеку за собой своего вновь испеченного зятя, прихватив также половину всего богатства Хейдона и всю его армию.
– Отлично! – присвистнул Стивен, в то время как остальные выразили уверенность, что подобная угроза, несомненно, позволит Джосу получить то, о чем он просит.
Их уверенность немного утешила Джоса.
– Боже правый, не знаю, что бы я без вас делал. А не забыл ли я вам сказать, как рад видеть ваши родные лица?
– Так же, как и мы твое, – ответил Алан, хлопнув Джоса по спине. – А сейчас, Стивен, ступай вниз очаровывать дочку ювелира, чтобы мы могли наконец позавтракать и тронуться в путь, дабы исполнить поручения Джоса.
Глава 17
Тощий, совсем скелет, с перекошенными плечами, Томас Атгейт, привратник, охранявший двери королевского замка Набуэлла, встретил Элиан широкой улыбкой.
– Как отрадно видеть вас, госпожа.
– Спасибо, Томас, – ответила Элиан. Пригладив свободной рукой свой головной убор, состоявший из скромного полотняного шарфа, удерживаемого на месте кольцом из сплетенной в косу ткани, она присела в чопорном книксене.
Подол юбки ее лучшего зеленого платья, надетого поверх изысканного белого, подмел при этом площадку у входа.
От этого движения вьюк, переброшенный через ее плечо, сместился. Элиан резко выпрямилась, чтобы удержать поклажу на месте.
– Что привело вас к нам в обличье благородной дамы, но с узлом уличной торговки на спине?
– Раз ты спрашиваешь об этом, Томас, значит, голова у тебя стала совсем дырявой, – пошутила Элиан. – Что может привести меня к этой продуваемой всеми ветрами груде камней, кроме моего отца и взваленных на меня дел? Сегодня ему понадобились постельное белье и чистая туника, – пояснила она, снимая импровизированную сумку с плеча. В узле из простыни она несла свернутую одежду отца и постельное белье. – Что касается моего наряда, – Элиан взглянула на него лукаво, – разве я уже не шокировала этот город, когда два дня назад неслась по базарной площади в своем домашнем платье? Я подумала, что должна исправить ошибку и хотя бы раз появиться на людях, как и подобает дочери шерифа.
Томас рассмеялся:
– Вот и славно, госпожа. Пусть кумушки гадают, отчего она вчера – неряха, а сегодня – благородная дама.
Шаловливая улыбка, которой она одарила привратника, исчезла с ее губ, как только Элиан переступила порог зала замка. Для парадного вида у нее имелась куда более веская причина, чем умиротворение городских сплетниц. После встречи с отцом она собиралась нанести визит настоятельнице Герте.
