А что сделал Джос? За короткий срок дважды посеял свое семя в грунт, не принадлежавший ему. Что будет, если оно даст всходы?
Поглощенный этими мыслями, Джос не мигая смотрел на городские стены. Небо над городом было затянуто дымом от угля или дров, которыми топили очаги на многочисленных кухнях. Дым собирался в клубы, образуя коричневые тучи. К его едкому запаху примешивался другой, более привлекательный, исходивший от готовившихся в этот утренний час блюд. Из-за стен доносился крик петухов, встречавших рассвет, он звучал так же надменно, как в любом уголке земли. Неподалеку от водопоя, покрытого пеной грязи, сквозь речные ворота с журчанием пробивалась река, служившая горожанам источником воды и одновременно сточной канавой. На ее поверхности играли блики восходящего солнца.
Тишину утра нарушил колокольный перезвон – все пять церквей Набуэлла оповестили жителей о начале заутрени.
Стражи у ворот зашевелились. Ритмичной песней отмеряя свои шаги, они взялись за веревки и подняли массивный засов, запиравший ворота. Как только он вышел из скоб, ворота пришли в движение и со скрипом отворились.
Не дожидаясь, когда створки распахнутся настежь и остановятся у сторожевых башен, крестьяне хлынули в город. Прежде чем Джос и Перрин успели подстегнуть лошадей, простолюдины, хорошо известные городским стражникам, уже растекались по улицам Набуэлла. Достигнув ворот, Джос натянул поводья, полагая, что его попросят остановиться и поинтересуются о цели прибытия. Но страж у ворот приветливо махнул ему рукой:
– Доброе утро, сэр.
Подивившись, что его уже знают, хотя прошло всего несколько дней, Джос, не мешкая, въехал в город. Ярдов через десять улица, по которой он ехал, раздваивалась, и Джос не знал, куда направиться дальше, так как забыл справиться у Перрина, где остановились его друзья.
Пришпорив своего скакуна, Перрин подъехал к хозяину.
– Нам нужен дом Альфреда, золотых дел мастера. Сюда, сэр.
Джос этим утром намеревался встретиться не только с друзьями, но и с дю Омэ, чтобы освежить в памяти последнего свои угрозы. Сделать это он собирался, чтобы убедить себя, что, несмотря на растущую привязанность к Элиан, он не забыл о клятве отомстить за отца. К тому же он полагал, что чем чаще будет напоминать шерифу о своих намерениях, тем сильнее тот будет нервничать, возможно, допустит ошибку и выдаст себя.
Дом, у которого Перрин остановился, был таким же узким, как и соседние, но выше, в три этажа. Крытые дорогим шифером из сланца, верхние этажи выступали над переулком, так что высокому человеку приходилось переходить на противоположную сторону улицы, чтобы пройти.
Предупрежденный об утреннем прибытии Джоса, Альфред, золотых дел мастер, наблюдал за улицей, сидя на первом этаже магазина. Окно мастерской уже было открыто, хотя пройдут часы, прежде чем раздастся стук инструментов его подмастерьев и других ремесленников. Джос узнал ювелира, которого видел вчера на встрече с членами городского совета. Заметив гостя, Альфред с улыбкой поднялся.
– Сэр, надеюсь, сегодняшнее утро застало вас в полном здравии. Рад приветствовать вас в своем доме, – вежливо произнес ювелир, когда Джос спешился. – Ваши благородные друзья ждут вас в моем зале. Комната находится как раз над нами. Подняться туда можно по лестнице за той дверью. – Ювелир указал на вход, располагавшийся в той же стене, что и витрина. – Моя дочь с радостью обслужит вас, когда пожелаете откушать.
– Вы слишком добры, мастер ювелир. – Джос с трудом поклонился. Он был в полном изнеможении, чтобы соблюдать церемонии.
Поручив лошадей заботам Перрина, Джос вошел в дом ювелира. Как Альфред и сказал, сразу за дверью начиналась крутая винтовая лестница, которая вела на второй этаж. Снаружи ее не было видно. Альфред смотрел вслед Джо-су, пока тот не поднялся на второй этаж.
Джос вошел в зал, оказавшийся настоящей палатой. Помещения верхних этажей выступали не только над улицей, но и над двором, занимая пространство, едва ли не в три раза превышавшее рабочую площадь первого уровня. Здесь стены были выкрашены в ярко-голубой цвет и украшены красным крестом. В стене, выходившей на улицу, тянулся ряд окон с распахнутыми ставнями.
У дверей с кувшином в руках стояла пухлая темноволосая девушка, хозяйская дочь. Ворот ее верхнего одеяния синего цвета был оторочен дорогим мехом, а зеленое платье поблескивало золотыми нитями. Видимо, для встречи гостей она выбрала свой лучший наряд, надеясь обратить на себя внимание одного из джентльменов.
– Джос! – услышал он радостный возглас Рейфа Годсола.
Взгляд Джоса остановился на высоком столе в дальнем конце зала, за которым сидели пятеро молодых людей. Как и в первый раз, когда Перрин сообщил ему имена приехавших, Джоса омыла теплая волна благодарности. Здесь собралась его вторая семья, братья не по крови, но по воспитанию. Они все вместе росли при дворе короля Джона. Во имя любви к нему примчались сюда, бросив свои дела и обязанности.
Со скамьи во главе стола поднялся Рейф, ближайший друг Джоса, облаченный в кожаные латы поверх коричневой туники, в голубом берете, из-под которого выбивались черные курчавые волосы. На его красивом лице лежала печать озабоченности. Рядом с Рейфом сидел Стивен де Сен-Валери, с густой копной каштановых волос, младший сын графа. На его доспехах из прекрасной кожи, надетых поверх синей с красным туники, красовался тисненый фамильный герб отца. Против обыкновения он был невесел.
Возле темноволосого де Эйнкорта, облаченного в изысканную красную тунику, сидел Саймон де Кенифер, затянутый в дубленую кожу такого же бледно-коричневого оттенка, что и его волосы. Грубый шрам на щеке Хью, служивший напоминанием об их уэльских битвах, придавал его строгим чертам щегольской вид.
На противоположном конце стола восседал Алан Фицосберт в бледно-серой тунике, в тон его глазам. Пригожий лицом, светловолосый, он стал любимчиком дам, мечтавших о благородной рыцарской любви. Но по иронии судьбы обладавший слишком высокими моральными принципами, Алан снискал в кругу легкомысленных друзей прозвище Святоша.
Рейф устремился навстречу Джосу и обнял его. Другой на его месте забросал бы Джоса вопросами о нынешнем состоянии дел. Только не Рейф.
– Ты печален, мой друг, как самочувствие? – спросил он ласково.
– Хорошо, насколько это возможно после проводов в последний путь отца и двух сестер, – ответил Джос. Голос его дрогнул.
– Как? Кларис и Аделаида тоже погибли? – воскликнул Рейф ошеломленно.
– От рук той же банды злодеев, – пояснила дочь Альфреда. – Разбойники перерезали благородным маленьким барышням горло и бросили умирать. Папа говорит, что этого и следовало ожидать, когда шериф болван и к тому же ленив. Рейнер дю Омэ занят лишь опустошением кошельков работающего люда, только бы насытить нашего алчного короля.
