Я успела вставить, что теперь в этом уже нет необходимости.
— А, и в самом деле, — спохватилась Лялька. — Значит, ты мне на всякий случай назовешь точное время — дни и часы, на которые ей необходимо алиби.
— Ну да, я тебе это уже сама предложила. И лучше бы ты сразу записала. У тебя есть чем писать?
У Ляльки оказалась в сумочке шариковая ручка, бумаги же в моем доме было достаточно. Я откупорила следующую бутылку вина и принялась без зазрения совести раскрывать Ляльке тайны следствия.
— Начнем с первого трупа. В случае Вайхенманна обнаружено множество отпечатков пальцев и порядочно следов обуви — в палисаднике. Точнее, менты догадались, что это следы чьей-то обуви, потому что все они оказались залиты водой…
— В палисаднике? — удивилась Лялька. — Откуда там вода?
— Он устроил автоматическую поливку, вода включалась в определенное время и в критический день и час самостоятельно включилась как раз перед тем, как был обнаружен труп. Об этом я узнала не от следователей, а от пана Тадеуша.
— И труп тоже залило? — поинтересовалась Лялька.
— Нет, он лежал на террасе, а вот убийца ходил по траве, но вряд ли намок. Полицейский врач считает, что поливалка включилась примерно через час после убийства Вайхенманна. Выходит, убийца сбежал сухим. Менты в этом расследовании зачислили в подозреваемые, во-первых, меня, во-вторых, Вальдемара Кшицкого, ассистента покойника, но Магда этого Кшицкого оправдывает… Холера! — отвлеклась я. — А есть ли у Кшицкого алиби? Хорошо бы было, потому как я на его стороне, а одной Магды может не хватить…
Лялька сурово перебила меня:
— Вот, теперь ты отвлекаешься. Я не знаю ни Магды, ни Кшицкого, давай диктуй дальше, не сбивай меня, ну что схватилась за мобильник, потом ей позвонишь.
Я послушно вернулась к Вайхенманну:
— Еще покойник был на ножах с одним типом, писателем, которого я на дух не выношу, а он у него еще и в сценаристах ходил. И представляешь, эта скотина Вайхенманн, кроме Коссак-Щуцкой, нацелился еще и на экранизацию Тырманда! Ему, видите ли, тырмандовский «Злой» покоя не давал, а что эта пара нечистых способна была сделать из «Злого», я и думать не хочу! Надо все же иногда и о собственном здоровье позаботиться. По слухам, на этой почве между Вайхенманном и сценаристом возникли серьезные разногласия, и я лично поставила бы на сценариста, но у полиции могут быть свои соображения. На Тырманда ставить не могу по уважительной причине, все-таки он давно на том свете, но полиция обнаружила в бумагах Вайхенманна очень пренебрежительные замечания по сценарию… Хотя, с другой стороны, если бы Вайхенманна прикончил соавтор по их общей попсе, убийце следовало бы листки с этими замечаниями прихватить, так что и не знаю… Впрочем, судя по всему, убийца вовсе не входил в дом, палил из садика. В подозрительных числятся еще несколько человек, с которыми я не знакома, даже и фамилий их не запомнила, но мотивы у всех одни и те же, так что их может спасти лишь железное алиби…
Лялька опять призвала меня к порядку.
— Ты же обещала назвать точную дату и время!
— Правильно, минутку, загляну в свой календарик.
Заглянула и продиктовала Ляльке все, что требовалось.
Пошли дальше.
— Пока я еще не знаю, как пришили Ступеньского, — недовольно заметила я, — Вайхенманна же и Држончека прикончили одинаково — выстрелами из огнестрельного оружия. Заморского огрели по голове твердым и весьма декоративным предметом, а вот что случилось со Ступеньским — понятия не имею. Боюсь за Мартусю, никак не могу до нее дозвониться, ни до нее, ни до ее дочки. Но она вряд ли носит при себе предметы убийства, а поскольку Ступеньский давно перебрался в Варшаву, Мартуся вряд ли могла ждать, что случайно наткнется на него в Кракове.
— Ты сказала, что там здание старое и все кругом каменное, — задумчиво произнесла Лялька. — Мог случайно свалиться какой-нибудь камень.
— Кто знает…
— Послушай, а у этой држончки — есть такая декоративная травка, — у Држончека что нашли?
— Тоже отпечатки пальцев, множество текстов в компьютере и прорву бумаг. Преимущественно отрывки «художественных» произведений, вроде бы он наметил три новых сценария, один хуже другого. И попытки переделки в кинофильмы нескольких книжек, среди них одна, которую я очень люблю, и уже за одну эту книгу своими руками бы его придушила!
— Меня как-то не удивляет, что ты числишься у полиции в подозреваемых, — логично заметила Лялька. — Да и Эва очень подходит, ей просто невероятно повезло, что она уехала из Польши. А не найдется ли еще кого, кто был бы прикончен так же или похоже?
Я прямо-таки обиделась за наших нерасторопных убийц.
— Смеешься? Со времен Шекспира… хотя нет, еще с Гомера начиная и до наших дней набралось бы несколько сотен.
— Нет, оставим в покое мертвых, что они могут? Разве только пугать по ночам. Я лично не верю ни в какие проклятия мумий. Ну представь себе какую-нибудь Эмилию Бронте, дочь пастора, точнее, ее призрак, хватает это привидение пушку и палит из нее. Тут у вас кто-нибудь заинтересовался такой массовой гибелью творческих работников?
Я задумалась и поняла, что не могу дать определенный ответ.
— Видишь ли, точно не знаю… Из опасений подставить Эву Марш я не позволяла себе слишком акцентировать внимание полиции на этой линии, но, боюсь, поздно спохватилась. В свое время я слишком много болтала насчет бездарных паразитов, высасывающих жизненные соки из творческих личностей. Даже в присутствии органов правопорядка исхитрилась наговорить что-то такое. Правда, полиция обычно ищет конкретные мотивы убийства — ограбление, конкуренция, любовь-ревность-месть. Мотивы литературного плана их вряд всерьез могут заинтересовать, даже если кто подскажет. Правда, есть среди полицейских один, который над этой линией задумался, но ведь только он один. Впрочем, раз у Эвы есть алиби, я могу более настоятельно подсовывать им свои соображения.
— Правильно, подсунь, возможно, тогда они и раскроют преступления. Мне самой интересно. А теперь о личном…
Продолжить я Ляльке не дала, поскольку мои кошки разом начали испускать чуть ли не кожей ощутимые флюиды. Я-то знала, в чем дело — пришло время трапезы. Через большое окно, выходящее на террасу, кошки смотрели на меня, посылая сигналы о том, что пора бы о них вспомнить.
Лялька пережидала перерыв не просто терпеливо, но и с видимым удовольствием Оно и понятно. Если человек любит кошек, ему всегда приятно наблюдать за ними. Кошки вообще действуют успокаивающе на нашу нервную систему, общение с ними смягчает нрав любой, даже самой стервозной язвы. Если, конечно, язва любит кошек.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
