с неделю. Ну а Смыслова была, как обычно, в джинсиках и тёмной маечке, сменив туфли на ношеные спортивные то ли кеды, то ли кроссовки. Не скажу, что вид у неё был слишком радостный, но и уныния не наблюдалось.
— Привет разведке, — сказал я с порога и спросил, сразу же падая в ближнее кресло: — А телевизор не пробовали включить? Вдруг чего нового скажут?
— Встречный привет танкистам, — ответила Ольга. — А ящик не показывает, у них тут на базе, похоже, было кабельное телевидение...
— Это как?
— Это когда транслируют прямо по кабелю без внешней антенны, которая если и есть, то скорее всего коллективная, возможно, одна на всю эту, мать её, авиабазу. Или кабель от ближайшего города идёт...
— Понятно, — ответил я и добавил: — Ну что, готовьтесь, девоньки.
— Когда идём? — спросила Смыслова. А секретная Танька сразу же перестала дремать и, сев на лежанке, внимательно посмотрела на меня. Про себя я отметил, что она очень симпатичная, несмотря на изрядно помятый внешний вид. До этого, во время перелёта сюда, я её, честно говоря, толком и не рассмотрел.
— В пять тридцать, время ещё есть. Мы в этом деле главные, десант на БМД будет нас прикрывать.
— Как будем добираться, уже решили? — поинтересовалась Танька.
— Каком книзу, красавицы. Доезжаем до какого-нибудь подходящего перекрёстка дорог или улиц и высаживаем. Где именно это делать — определим по месту. Благо там мечущегося туда-сюда гражданского народа должно быть много. А что касается собственно доставки — по идее, можно посадить вас в БМД. Но не советую. Там броня очень противопульная. Один какой-никакой шальной снаряд — и кирдык секретным агентам. Зачем вам так рисковать?
— А как тогда?
— А элементарно, Ватсон. Как-нибудь утыркаетесь в наши «Т-72». Сядете по одной в танк, одна ко мне, а вторая, скажем, к сержантам Лаптеву или к Кирогазу...
В данном случае я знал, что говорю. «Т-72», как и все наши основные боевые танки последнего поколения, скомпонован весьма плотно и рассчитан только на «трёх весёлых друзей». Засунуть туда кого-то четвёртого и даже пресловутую собаку весьма затруднительно. Но в тех «Т-72», которые нам привезли на самолётах для выполнения этой разведки боем, в боевом отделении отсутствовали правые баки-стеллажи. Боекомплект и запас хода это снижало не сильно, а вот живучесть, на мой взгляд, повышало. Да и места в боевом отделении было больше.
— Кирогаз — это кто? — удивилась Татьяна.
— Кирогаз — это мой подчинённый старший сержант Ильясов, между прочим, отличник боевой и политической подготовки, — уточнил я и добавил: — В танке каждой из вас, конечно, будет очень тесно, практически коленями к подбородку, но надёжно, почти как у Христа за пазухой. А как решите, что настал подходящий момент — тут же и вылезете.
— А как мы поймём, что этот самый момент настал? — задала резонный вопрос Ольга Смыслова.
— Как-как… придётся останавливаться и время от времени давать вам высунуться, чтобы вы осмотрелись. Ничего не поделаешь...
— А что, других вариантов нет? — уточнила засекреченная Танька.
— Естественно. Если бы был другой способ твоей переброски, дорогая моя, нас, как и тебя, сюда бы, я так думаю, не отправили? Или я чего-то не знаю?
— Да, тут ты прав, майор. С альтернативными вариантами дело табак...
— Ну а тогда чего спрашиваешь? В общем, пока что неспешно собирайтесь. А как дойдёт до дела — придём за вами и позовём лезть в дудку. Кстати, милые дамы, я тут сейчас прямо из-под вашей двери какого-то солдатика шуганул. Убег от меня как чёрт от ладана. Интересно, чего ему тут надо было? У вас же здесь ни окон, ни замочных скважин...
— И не говори, — ответила Ольга Смыслова. — Мы сюда, как только прибыли, так они постоянно на нас пялятся. Прямо взглядом раздевают. И солдаты и офицеры...
— Ну, так на то и армия, чтобы в бане в щёлочку подглядывать.... Тем более они же не знают, кто вы такие, и, исходя из вашего импортного облика, думают, что вы здесь пленные. У нас в армии баб и раньше почти не было, а уж сейчас никто точно не будет скидывать на парашюте во вражеский тыл беспутных командирских супружниц или аморальных поварих с официантками... Но, по правде сказать, я и не думал, что у некоторых наших десантников даже в условиях фактического окружения остаётся время и желание на то, чтобы письку подрочить... Чудны дела твои, господи, а наши ВДВ ещё чуднее... Ну, ладно, если вам всё более-менее понятно, я пошёл. А то у меня ещё дела есть...
На том я, что называется, откланялся и пошёл к своей машине.
В темноте, на полдороге, меня догнал Тетявкин.
— Ты чего болтаешься как неприкаянный? — спросил я у него. — Лучше бы отдыхал, а то потом запаришься бегать и прыгать с рацией на спине...
И здесь оказалось, что я зря проявил подобную заботу о нашем мудром и всевидящем «Филине». Тетявкин доложил, что с рацией на спине он, оказывается, бегать совсем не будет. Поскольку наши добрые хозяева, то есть десантники, выделили ему с барского плеча командно-радиофицированный, безбашенный БРДМ-2У со всем оборудованием, водителем и радистом. С одной стороны, это было странновато, поскольку ВДВ положены КШМ и радиомашины на базе БМД и БТР-Д. Но я знал, что такой техники в десанте не хватает (здесь я видел всего одну или две такие КШМ), а раз уж случилась война, то им должны выдать любые подходящие «заменители». А БТР-60ПУ для ВДВ как-то великоват. Так что наличию у десанта БРДМ-2У удивляться не стоило. А с другой стороны, я искренне подивился на такую щедрость, после чего отправил Тетявкина готовить технику «к бою и походу». Однако Тетявкин сначала попросил меня подписать принесённую с собой бумагу, любезно посветив мне фонариком. Прочитав разложенный на планшете документ, я понял, что наши дорогие десантники не такие уж и добрые. Это был отпечатанный на машинке приказ об откомандировании в распоряжение майора Трофимова (меня то есть) БРДМ-2У серийный номер такой-то с таким-то радиооборудованием (серийные номера тоже бы ли указаны), а также младшего сержанта Тер-Петросяна А. Э, и рядового Корбутова П. Д, (это, надо полагать, как раз водитель и радист). То есть теперь я лично отвечаю за данное имущество и двух
