человек.
Я подписал бумагу, подивившись самому факту того, что контора у подпола Трефилова писала вполне себе исправно, даже несмотря на вражеский тыл и местную воздушно-десантную специфику.
После этого удовлетворённый Тетявкин удалился, а я наконец вернулся к своему танку, ещё издали обнаружив, что кроме членов моего экипажа там курят ещё четверо.
Как оказалось, по мою душу явились четыре десантных офицера, назначенные в разведку вместе с нами. То есть те, что пойдут на БМД.
Среди них я, не без некоторого изумления, обнаружил майора Маргелова-младшего.
— Здравствуйте, товарищи офицеры! — приветствовал я их и тут же спросил Маргелова-младшего: — Майор, а тебе-то это зачем? Ведь небось добровольно вызвался? Любишь решать нетривиальные задачи, а заодно подставлять лоб под пули?
— Вроде того, — ответил Маргелов-младший, отбрасывая бычок (курили они что-то уже привычное импортно-трофейное), и представил своих подчинённых: — Лейтенант Расторгуев, лейтенант Симановский, лейтенант Бурмин, подполковник сам отобрал лучших, поскольку в разведку вызвались почти все, без исключений...
Или отобрал тех, кого не особо жалко, подумал я. Все три лейтенанта были молодые, коротко стриженные крепыши, очень похожие друг на друга, особенно в темноте.
Видать, только-только из Рязанского испекли этих взводных. И сразу в бой.
В отдалении по-прежнему лениво постреливали. Изредка взлетали осветительные ракеты. На душе было тревожно, но ничего трагического в настроении и интонации десантников я как-то не заметил. Похоже, они предстоящее действо воспринимали как-то буднично.
Я коротко разъяснил им, как и что. Главное — чтобы в случае огневого контакта они сразу же спешивались, а то нас и так слишком мало, чтобы давать противнику дополнительное удовольствие уничтожать личный состав вместе с машинами.
Вроде бы они меня поняли. После чего отправились выводить технику на исходные.
За всем этим у меня еле-еле нашлось время, чтобы пожевать трофейных консервов.
Перед рассветом мы выгнали наши танки из капониров и рассредоточились на восточном краю авиабазы, благо всяческих строений и прочих укрытий здесь хватало.
Чтобы скрыть наше выдвижение, вся десантная техника (даже та, что оставалась на позициях) некоторое время газовала в своих окопах и капонирах, а кроме того, Трефилов приказал расчётам своих ЗУ-23-2 вести беспорядочный огонь в сторону противника. Думаю, что англичане ничего не поняли, поскольку в ответ они почти не стреляли, и никаких передвижений на их переднем крае не наблюдалось.
Наши десять танков стояли, вытянувшись в линию. Позади нас выстроились десантные БМД и БТР-Д. Здесь же, разумеется, торчал Тетявкин со своим радийным БРДМом. На верхней задней части корпуса всех наших машин мы закрепили куски разрезанных ярко-оранжевых парашютов, которых богато валялось по всей авиабазе. Какие-никакие, а опознавательные знаки для своей авиации. А то, чего доброго, не заметят на своей сверхзвуковой скорости и влупят со всей дури. А этого мне очень не хотелось бы...
Как раз в этот момент из темноты появились обе секретные офицерши, скорым шагом направившиеся к нашей шеренге танков. Сидящая на броне своих жестянок десантура невольно сделала равнение в их сторону.
Разведчица Татьяна была всё в том же мятом костюмчике, на каблуках и с чемоданом, но без оружия. Ольга Смыслова — в своём прежнем гражданском одеянии, дополненном лёгкой летней, светло-серой курточкой, без поклажи, но с бесшумным автоматом «мини-узи» в руках, с пистолетной кобурой на поясе и снайперской винтовкой G3 за плечом. В подсумках на поясном ремне и в карманах у неё просматривались запасные обоймы. Решила всерьёз повоевать? Устроить сафари на английских джентльменов? Называется, подготовились к заграничной экскурсии летним утром.
— Ну, и куда нам? — спросила Танька.
— Давайте лезьте, — ответил я, вылезая из своего командирского люка и кивая на него. — Ольга в наш танк, а ты, дорогуша, вон туда. Только о зенитные пулемёты не бейтесь.
И я указал ей на танк сержанта Лаптева, после чего девки с весьма недовольным видом полезли, куда я велел.
— Да как вы тут вообще ездите?!! — удивлённо прогундела снизу Смыслова, размещаясь в ногах у командирского места. — Тут же хуже, чем в шпротной банке!
— Зато броня крепка и нам никакая пуля не страшна, и даже не всякий снаряд! — обнадёжил я её.
— Это, конечно, бодрит, — ответила Ольга, брякая своими ручными стрелялками где-то под моим командирским сиденьем. — Но, если нас, не дай бог, зажгут, я отсюда хрен вылезу….
— Сплюнь и не думай о таких вещах, — ответил я и, повернувшись, крикнул Лаптеву: — У тебя там как, вторая барышня разместилась?
— Так точно, — ответил тот, при этом на его деревенской роже даже в рассветном сумраке читалось нешуточное удивление.
— За неё головой отвечаешь, понял?
— Так точно!
Ну тогда можно было уже и начинать.
Я чисто автоматически глянул на светящийся циферблат своих «командирских».
До назначенного времени оставалось девять минут. Как возвышенно пишут всякие прозаики — безвременье перед смертью или подвигом….
Я зарядил турельный НСВТ и провернул его по-походному, стволом назад, после чего, забравшись ногами в люк, поправил шлемофон, вставив тянущийся от него провод в соответствующий разъём.
Сразу же ожила Р-123М.
— «Лиман», я «Первый»! — выдал я в эфир. — Как меня слышите, приём?
Позывной «Лиман» был у подполковника Трефилова. Интересно, с какого это одесского кичмана он сбежал во времена шпанистой юности? Любопытные всё-таки в ВДВ нынче попадаются командиры.
— «Первый», слышу вас хорошо, — ответил сквозь треск помех глухой голос товарища подпола. — «Первый», вы готовы?
— Так точно, «Лиман», полная готовность!
— Тогда я даю отмашку на работу авиации. Они уже на подлёте. Как отработают — сразу вперёд. «Первый», как поняли?
— «Лиман», я «Первый», вас понял, — отозвался я и добавил: — Всем тишина в эфире, как поняли?
Все командиры танков и БМД ответили, что поняли.
На некоторое время действительно установилась некоторая тишина, и мы ждали, гоняя двигатели на холостых оборотах.
Между тем небо на востоке помаленьку начало светлеть и наступило бледное английское утро. Просматривающиеся впереди нас деревья и крыши домов обрели цвета, но веселее от этого не стало, тем более что где-то в боевом охранении началась лёгкая перестрелка, но именно что лёгкая — чуть ли не одиночными. Противник, похоже, по-прежнему ни о чём не догадывался.
А через несколько минут я наконец услышал в небе характерный, быстро надвигающийся рёв реактивных двигателей, Судя по звуку — своих.
Сначала из-за горизонта вынырнули четыре больших самолёта с изменяемой стреловидностью крыла
