кивая на покупки на Тамариных коленях.
Она пристегнула ремень и подумала, что нужно будет потом вернуться к магазину, найти эту старушку и расспросить как следует, что она имела в виду, когда говорила, что место нехорошее.
– Наверное…
– Это правильно.
Они вкатили в ворота школы, в молчании проехали по подъездной дорожке вдоль правого берега пруда. Озеров остановил машину.
– Знаешь, я рад, что у тебя так все хорошо получается с рисованием. Даже не рад, нет… Я горжусь.
– Спасибо. – Тамара уставилась на свои коленки.
– Но у меня такое ощущение, что тебя что-то беспокоит. И что эта ситуация дается тебе непросто. Я прав?
Тамара пожала плечами.
– Может быть, ты хочешь поговорить? Вдруг я могу как-то помочь?
Тамара подняла на него глаза, всмотрелась в лицо директора, внимательное и доброжелательное. Небольшая складка на переносице, чуть приподнятые уголки губ, сосредоточенный взгляд серых глаз – все говорило о том, что он и правда готов внимательно слушать и предложить помощь.
– Вообще-то да, – вздохнула Тамара. – Кое о чем я хотела поговорить.
…Кабинет Озерова оказался почти таким же, как тот, в котором он позировал для своих парадных фотографий в фейсбуке. Тамара, устроившись на кожаном темно-зеленом диване, оглядывала шкафы из темного дерева, заполненные книгами, письменный стол с лежащими на нем бумагами, ковер с восточным узором, фотографии и дипломы на стенах. «Лучшему предпринимателю», «За лучший бизнес-проект», «MBA Diploma», «Диплом о профессиональной переподготовке по специальности психология».
– Может быть, ты чего-то хочешь? Например, чаю со специями? Или какао с зефиром? Ты, кажется, его любишь. – Озеров повесил свое пальто в шкаф и лукаво посмотрел на Тамару.
– Нет, спасибо. – Тамара растерялась. В кабинетах директоров ей еще ни разу не предлагали чаю или какао. До Озерова ни один директор или учитель понятия не имел, что́ она любит, и даже мысли не допускал, что она вообще может что-то любить или не любить. Ведь она просто учебная единица, которая вышла из строя и перестала выполнять свои функции надлежащим образом.
– Тогда я тебя очень внимательно слушаю. – Озеров взял один из стоявших вдоль стены стульев и сел в паре шагов от Тамары. – Но для начала хочу еще раз сказать, как сильно мы все тобой восхищаемся. И твоими работами, конечно, но тобой в первую очередь. Ты проделала большой путь, сумела сделать важный шаг к самой себе, стать смелее и свободнее. А мы только немного помогли тебе в этом.
Тамаре стало стыдно за то, что она собирается сейчас сказать. Даже подумалось, что она, возможно, все не так поняла.
– Спасибо, – пробормотала она. – На самом деле я как раз по этому поводу. Я видела пост в группе школы. Ну, про меня. И хотела спросить: вы не могли бы его удалить? Я такое не очень люблю.
– Ох… – Озеров огорченно покачал головой. – И как я не подумал… Это целиком и полностью моя вина, я должен был сначала спросить твоего разрешения. Прости меня, пожалуйста.
– Ничего, все в порядке… Так вы удалите?
– Это твое полное право. Но можно я задам вопрос?
– Да…
– Почему тебе так мешает этот пост? Что в нем такого?
– Ну… – Тамара растерялась. – Я не привыкла, что меня вот так выставляют напоказ. Это как-то… глупо. Извините.
– Но мы не выставляем тебя напоказ, совсем нет. И мне очень жаль, что ты так подумала. Мы искренне восхищаемся тобой… Ты, наверное, и правда к такому не привыкла…
Он посмотрел на Тамару долгим увлажнившимся взглядом. Она спрятала глаза.
– Я понимаю, что раньше тебе приходилось тяжело. Что в прошлой школе… школах… тебя совсем не ценили, видели в тебе не живого человека, а так, только набор букв в табеле. И родители тоже. Нет, они замечательные люди, любят тебя, искренне хотят хорошего… Но тоже не видят тебя настоящую, а только ту картинку, которую сами себе нарисовали. Наверняка давят на тебя, не слышат, что ты хочешь донести. Естественно, ты не умеешь принимать комплименты, искреннее восхищение. Видишь везде подвох и манипуляцию…
Его голос похрустывал, в глазах плескалась глубокая, неподдельная печаль. От этого взгляда, от слов директора, его нежного, бархатистого, чуть хрипловатого голоса у Тамары защипало глаза. Все так и было. И никто, кроме Озерова, до сих пор так близко не подобрался к тому, что с ней происходило, как непросто ей приходится. Тамаре стало жалко себя: ее действительно не видели, не ценили, не хвалили. Нигде, кроме «Мастерской».
– Поэтому теперь, – продолжал директор, – когда тебя наконец увидели, когда к тебе повернулись лицом и ты начала раскрываться, нащупала ниточку, которая может привести тебя к интересным открытиям… Теперь тебе, конечно, неуютно. Я это понимаю. И хочу, чтобы ты чувствовала себя в безопасности. Конечно, я удалю пост, если ты просишь.
Он вытащил свой айфон, разблокировал экран.
Тамара поежилась. Андрей Евгеньевич хотел как лучше, а она в его поступке увидела подвох.
– Нет, не надо, – выдавила Тамара.
– Что? – Озеров поднял глаза.
– Не надо удалять, Андрей Евгеньевич, мне теперь стало понятнее, зачем он нужен. Пусть будет.
– Ты уверена? Надеюсь, я на тебя не давил? – Он посмотрел на Тамару с беспокойством.
– Не-е-ет, совсем нет! – Она замотала головой.
– Хорошо. Обязательно дай знать, если передумаешь. И я хочу, чтобы ты кое-что поняла, Тамара. Ты изменилась, это все замечают. Ты другая, уже не такая, как прежде. В тебе появилось что-то… новое, особенное. Ты сильнее. Ярче. Талантливее. И ты должна собой гордиться. И лелеять эту новую часть себя. И не позволять другим людям или собственным сомнениям сбить себя с пути. Понимаешь?
– Кажется, да.
– Ты сейчас на самом правильном пути, не сворачивай. Остальные тоже это поймут. – Озеров наклонился и заглянул ей в глаза. – И тоже будут относиться к тебе совсем по-другому, вот увидишь. И родители, и одноклассники, все.
– Наверное… – Тамара совсем смутилась и не знала, что ответить.
К ее облегчению, в дверь постучали, и Марина, сунув голову внутрь, позвала директора к телефону:
– Там, Андрей Евгеньевич, есть к вам вопросы… Я уже все про школу рассказала, но хотят именно с вами поговорить.
– Посидишь немного? – Озеров дождался Тамариного кивка и вышел.
С минуту она сидела, уставившись на свои руки, потом перевела взгляд на директорский стол. Большой серебристый моноблок с откусанным яблоком на логотипе, белая клавиатура, блокнот, ручка, папки с документами. На краю возвышалась стопка из нескольких книг. Тамара бросила беглый взгляд на корешки, ожидая увидеть там что-то про бизнес, психологию или педагогику. И не на шутку удивилась, когда прочла одно из названий: «Легенды об озерных
