Она припомнила глупый стишок, которому научил ее Говард Клинкскейлс, чтобы затвердить количество дней в месяцах, и нахмурилась. Февраль был самым коротким, так что до шестого марта осталось всего сорок дней. Хмурясь все сильнее, она проверила подсчеты, надеясь, что ошиблась. Но она не ошиблась, поняла Хонор и взглянула на Бэгвелла и Мерседес Брайэм.
– Значит, у нас очень мало времени. – По их лицам Хонор догадалась, что ляпнула очевидную банальность, и усмехнулась. – Справимся?
Бэгвелл посмотрел на Брайэм, явно обрадовавшись возможности переадресовать вопрос начальнику штаба.
– Можем попробовать, миледи, – сказала она. – Адмирал Брентуорт уже два месяца тренирует «Великолепный», «Отважный» и «Дар Мантикоры» как единый усиленный дивизион. «Яростный» и «Славный» только две недели как вступили в строй, но они уже тоже подтягиваются. Конечно, никто еще не участвовал в учениях целой эскадрой, а «Грозный» только в пятницу сошел с верфи. Тут весь вопрос в том, как скоро мы сможем полностью ввести его в действие.
– Вы согласны, капитан Ю?
Голос Хонор прозвучал чуть холоднее, но Ю, казалось, этого не заметил. Он откинулся в кресле, потер подбородок, прикрыв глаза, и кивнул.
– Да, миледи. Со сроками, однако, будет напряженно. Адмирал Брентуорт хорошо справился с учениями, так что у нас есть прочная база для дальнейшего развития, но адмирал Трейлман и адмирал Янаков – всего несколько дней в эскадре. Мы пока что даже на тренажерах не работали всей эскадрой, не то что в реале. Думаю, когда начнем, наши командиры быстро разберутся, что к чему, но в то же время, – глаза его помрачнели, – у «Грозного» до сих пор торчат на борту представители верфи для последних наладок, и я еще не провел ходовые испытания на полной мощности и тестовые стрельбы. Официально мы в строю, но, – он взглянул прямо в глаза Хонор, – вам стоит подумать о том, чтобы на несколько дней перенести флаг на другой корабль, миледи. Тогда вы сможете сразу начать работу с эскадрой в космосе, пока я тут заканчиваю приемку и разбираюсь с неожиданностями и осложнениями.
Хонор задумчиво посмотрела на него. Никакой капитан не любит признавать, что его корабль не вполне готов к вылету, а Ю находился к тому же в особых обстоятельствах. Он не мог не знать, что, если она хочет от него избавиться, он сам дает ей в руки прекрасный повод сделать это. Если «Грозный» задерживается, почему бы ей не выбрать другого флагманского капитана? А потом она вправе оставить этого капитана на месте Ю, поскольку у нее уже будет сработавшаяся команда.
Но Ю не опускался до уверток. Он высказал свое мнение – как лучше для эскадры, – и она знала, что он прав. Но Хонор почему-то ужасно не хотелось принимать его предложение. Не разобравшись в своих мотивах, она покачала головой.
– Пока нет, капитан. Сначала давайте посмотрим, как пройдут испытания, – она улыбнулась. – Я и сама командовала хромым флагманом. Я не могу быть с вами менее терпеливой, чем был мой адмирал со мной.
Сумрак во взгляде Альфредо Ю слегка рассеялся. Он ничего не сказал, только отрывисто кивнул в знак благодарности, и Хонор снова повернулась к Пакстону.
– Ладно, коммандер. Сейчас перейдем к оперативным вопросам. Но мы отвлеклись от вашего обзора ситуации.
– Да, миледи. – Пакстон заглянул в планшет. – Не считая перемещений в системе Ельцина, гранд-адмирал Мэтьюс решил укрепить заградительный отряд в системе Эндикотта половиной Второй эскадры линейных крейсеров. Это отражает его беспокойство по поводу…
Ясный четкий голос продолжил доклад о местных проблемах и перестановках, и Хонор, слушая, откинулась назад.
* * *
Гражданин вице-адмирал Терстон прочитал краткое сообщение, стараясь сохранять на лице абсолютно нейтральное выражение. Трудно скрывать свое презрение к глупости штатских выскочек, но за последний год у него было много поводов попрактиковаться. Он положил планшет рядом с блокнотом для заметок и, прежде чем поднять голову, проверил, удалось ли ему сохранить маску безразличия.
Может, Терстон официально и командовал операцией «Кинжал», но его собеседник слишком хорошо знал, как обстоит дело в реальности. На комбинезоне гражданина Михаила Презникова знаки различия отсутствовали, и это было проявлением своеобразного высокомерия. Он один на корабле «Конкистадор» не носил никаких знаков различия, потому что он был народным комиссаром линкора и прямым представителем Комитета общественного спасения.
А еще, напомнил себе Терстон, он мог заставить исчезнуть любого члена экипажа корабля, включая вице-адмирала, который посмел бы критиковать гражданскую власть или его приказы. Терстон старался помнить об этом постоянно – пока не придет время изменить ситуацию.
– У вас проблема, гражданин адмирал? – спросил Презников.
Терстон заставил себя ответить с чисто профессиональной озабоченностью.
– Еще одна задержка, – сказал он как можно мягче.
Он передал планшет Презникову – тот имел право читать любую информацию, как личную, так и официальную, – и мысленно скрежетал зубами, пока комиссар читал.
Александер Терстон был одним из немногих офицеров, не имевших никаких семейных связей с Законодателями, но дослужившихся при старом режиме до капитана флота Народной Республики Хевен. При Комитете общественного спасения это давало ему некоторые преимущества: отсутствие патронажа, которое гарантированно не позволило бы ему стать адмиралом при старом режиме, при новом стало почти гарантией продвижения. Он прекрасно понимал, почему так происходит… и Комитет ведь не будет править вечно. Слишком уж Пьер зависит от толпы; когда-нибудь он не сможет выполнить свое обещание, толпа набросится на него, и в образовавшемся хаосе появится просвет для победоносного военачальника… Терстон готов был мириться с нынешними неудобствами, чтобы основательно подготовиться к грядущему шансу, но ему не нравилось, когда приходилось считаться с навязчивыми советами прожженного политика, не имеющего военного опыта.
А Презников был не один такой. Комитет не мог выбирать своих сторожевых псов среди тех самых офицеров, которых следовало сторожить. Наверное, Терстону еще повезло, что ему достался комиссар не из бывших матросов. Он видел парочку таких в работе – невежды хуже Презникова. Бывшего чумазого техника, который отменил бы его решение, «основываясь на прежнем флотском опыте», Терстон точно не перенес бы. И они были слишком опасны. Дурак, который знает чуть-чуть, куда опаснее того, кому хватает ума признать, что он ничего не знает.
Презников дочитал сообщение, положил планшет на стол и нахмурился.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
