Энид не знала с чего начать. Она думала, что была готова на многое, но самые ужасные мысли отступили, глядя на юную девушку. Ей не хотелось причинять ей вреда.
— Позволь кое-что тебе рассказать. О моем народе, о твоих предках и о трагичной любви… Но, давай завтра. Нужно отдохнуть.
— Серьезно? Вы хотите, чтобы я осталась на ночь здесь, в незнакомом месте? Мне нужны убедительные ответы. Сейчас. Иначе я уйду.
«Да уж, стальной характер… Но куда ты уйдешь, мм…», — отметила в мыслях Энид, но видя острый взгляд серебристых глаз, не сомневалась в том, что она сдержит свое слово. И вряд ли эльфы позволят ей свободно гулять по их лесу.
— Ладно, воля твоя. Послушай, это история об утерянном наследии, о надежде и о разочаровании… Это история о Старшей Крови…
Глава 14 Закулисные игры
Во главе стола в круглом просторном зале своей твердыни стоял высокий черноволосый мужчина. Его длинные волосы были аккуратно уложены повязкой. Лицо по-мужски красивое, а карие глаза излучали уверенность и силу. За последние три года его имя не спадало с уст у всех сильных мира сего — Вильгефорц из Роггевеена, герой Соддена и всего Севера. Некогда вор, бродяга-недоучка-маг из Бан Арда, а ныне де факто глава Капитула. В отличие от двух других собравшихся и, несмотря на свой дом, сам хозяин был облачен в легкую кожаную броню, которую, как говорят, никогда не снимал, даже в самых торжественных мероприятиях. Но даже так военное одеяние сидело на нем словно роскошный камзол.
— Итак, — откашлявшись, начал Вильгефорц, — все вы наверняка в курсе: наши короли решили действовать.
Капитул в полном его составе — редкое явление. Только по самым масштабным вопросам в одно время и место собирались все самые влиятельные и могущественные чародеи. Сегодня был как раз такой случай, но собрались отнюдь не все.
— Тот мир, который нам удавалось сохранять эти три года, грозится рухнуть из-за алчности глупых монархов, — чародей говорил уверенно, даже властно, чувствуя, как к нему прислушиваются. — Любопытно. Еще недавно, под Содденом, единственное, что они умели, так это, размахивая мечом, галопировать с диким гиканьем во главе отряда, даже не интересуясь, не остался ли этот отряд позади, а может, вообще скачет совсем в другую сторону. Лишь бы зарубиться с себе подобными точно кровожадные дикари.
Вильгефорц не зря в который раз упомянул про Содден. Та битва еще долго останется в памяти Севера. Как и память о трагедии в Цинтре. Один из троих собравшихся согласно покивал, поддерживая слова чародея.
— Короли… — ядовито плюнул Артауд Терранова, второй чародей из Капитула. — Наверняка их одолевает ярость и зависть, что именно благодаря нам достигнут мир и та пиррова победа.
На слова полноватого мужчины невысокого роста и с неуклюжими бакенбардами Тиссая де Врие презрительно фыркнула в уме. Пожалуй, одна из самых долгоживущих чародеев в Мире, бывший ректор Аретузы, архимагистр и прочее-прочее, Тиссая не доверяла никому из них. В особенности не доверяла ему — хозяину сего мероприятия. Но в одном они были правы, соглашалась Тиссая: Содден не должен повториться.
— Мир, — соглашаясь с коллегой, продолжил Вильгефорц. — Наша обязанность сохранить его. Любой ценой. По нашим сведениям Союз Северных Королей больше не собирается советоваться с нами. Они готовятся выступить против Империи, Скоя’таэлей и даже против Брокилона. И я спрашиваю вас, что предпримет Капитул? Готовы ли мы допустить новую войну?
Оценивающим взглядом мужчина окинул Тиссаю и Артауда. Его взгляд ненадолго задержался на чародейке. Именно она представляла для него самую большую опасность. Именно поэтому он ее позвал. Он знал, что чародейка что-то подозревает насчет него и выискивает, но никому не говорит. Выпрямившись в кресле с идеально ровной спиной, она скучающе смотрела свой маникюр, и делала вид, что не замечает его повышенного внимания к собственной персоне.
— Для начала, — ответил Терранова, — мы хотели бы услышать твое мнение, Вильгефорц.
«Сколько лести…», — с презрением подумала Тиссая, украдкой посмотрев на него. Этот недомаг никогда ей нравился. В нем было слишком много от обычного бандита и торгаша, нежели от чародея. И как он смог выжить в той битве? Недоумевала она. Когда там вовек остались и более способные чародеи.
— Что ж, кхм-кхм… Для начала, — откашлявшись, улыбнулся чародей, — надо немного выпить и перекусить. Времени у нас предостаточно, позвольте мне быть добрым хозяином. В такую погоду-то. Вижу, вы озябли и утомлены. Сколько пересадок в телепортах, можно узнать?
— Три, — пожала плечами Тиссая де Врие.
— Я был ближе, — потянулся Артауд. — Мне хватило двух. Но сложных, признаюсь.
— Везде такая паскудная погода? Может, надо было собраться там, где потеплее.
— Везде. Но в твоем доме очень даже неплохо, — продолжал льстить Терранова.
— Рад, что вам по душе. А что думаете вы, госпожа де Врие? Не как в Аретузе, но неплохо же, согласитесь?
— Воздух тяжеловат, — отмахнулась чародейка.
— Воздух, значит… — хмыкнул Вильгефорц. — Я подумаю, как это дело исправить, но сейчас, давайте подкрепимся едой и старым красным вином из Цидариса.
Вильгефорц жестом подозвал помощницу. Его ассистентка и личный секретарь возникла из-за портьеры, словно легкое привидение. При встрече с гостями женщина с молочно-белоснежной кожей улыбнулась лишь глазами. Тиссая отметила странность в ее глазах, но этикет диктовал ответить милой улыбкой и легким наклоном головы, в то время как Артауд Терранова даже не поленился встать со своего места. Он почтительно поклонился и припал губами к руке женщины.
Когда он вернулся на место, она зажгла свечи в подсвечниках, тонко выколдовав изящный огонек между большим и указательным пальцами. Щелчок и стол накрыло теплое по-домашнему уютное свечение. Тиссая заметила на руке ассистентки пятнышко масляной краски и точно узнала запах. Зафиксировала это в памяти, чтобы после ужина попросить молодую чародейку показать новое произведение. Будет лишняя зацепка, чтобы начать разговор. Возможно, она вскользь что-то да упомянет. Да и искусство не было чуждым для Тиссаи.
Трапеза в теплом свете свечей шла в молчании. Только Артауд Терранова, не стесняясь, лез в тарелки и, пожалуй, чересчур часто и без приглашения со стороны хозяина позвякивал серебряной крышечкой графина с красным вином, опустошив его уже наполовину. После нескольких кубков, мужчина заметно повеселел, на его полноватых щеках появилась краснота.
Тиссая де Врие ела не спеша, больше внимания уделяя не пище, а тому, чтобы создавать правильные композиции из тарелочек, столовых приборов и салфеток, которые, по ее мнению, все время лежали неровно и травмировали ее приверженность к порядку и чувство эстетики. С годами она привыкла к размеренности. И что-то было
