— Пока не надоело.
— С богом!
Они оттолкнулись от берега тестами. Река не радовала прохладой. Жарко и безветренно.
Плот шел по реке все быстрей и быстрей. Бесшумно скользило под ним разноцветное каменистое дно.
Порог!.. Ровный, рокочущий гул стелется по воде.
— Держись, родственничек! — крикнул Федот Андреевич.
Василий тверже уперся ногами в мокрые бревна, пальцы до боли сжимали весло.
Близился поворот реки. Быстрее замелькали деревья, кусты, береговые камни. Журчали, бежали, обгоняя плот, белогривые струи. Кружились, метались в них черные щепки.
Вот и зловещие каменные лбы. Они торчали из воды, поджидая жертву. Плот несся прямо на них.
— Не робей! — завопил Федот Андреевич. — Веслом, веслом работай! Так давай!..
Весло рвалось из рук. Ноги скользили на бревнах, того и гляди окажешься в реке. Плот на мгновение провалился в зеленую пропасть и снова взлетел вверх. Густая пена с шипением проносилась по бревнам.
— Промок, однако, родственничек, — засмеялся Федот Андреевич. И в его хриплом смехе слышались торжество и победа. — Сегодня-завтра встретим разлюбезную бригаду.
— Не разминемся?
— Куда они денутся?.. Век бы их не видел…
— Не очень-то вы о них любезно, Федот Андреевич.
— Не заслужили. Дай им волю, растащат тайгу и себе в карман положат.
— Не все ж такие…
— Все не все, а хватает. Вот черемша, к примеру. Мы ее называем еще «медвежьим салом». В весеннюю бескормицу — большое подспорье для зверей. Даже рыси и лисицы щиплют ее, витаминов набираются. Испокон веков сибиряки собирали черемшу, но заготавливали так, чтобы и людям хватило, и тайге осталось. А лесные барыги разве о тайге беспокоятся? Хватают черемшу с луковицами, лишь бы побольше на рынок доставить. Иногда с черемшой и ядовитую чемерицу прихватят — и глазом не моргнут. Не самим ведь жевать. Барыги-то верно рассчитывают: весной организм человека требует побольше витаминов. Овощей и фруктов, известное дело, еще нет, поэтому горожанин всегда купит черемшу, сколько бы она ни стоила.
— А чем они потом занимаются, как отойдет черемша?
— Известное дело, ягоды начнут собирать, кедровые орехи. А зимой — метлы березовые, пихтовую лапку продавать. Ну а к Новому году, конечно, елки. Так что им всегда есть чем поживиться у тайги. Я уж не говорю про охоту и рыбалку.
Федот Андреевич все больше и больше распалялся:
— Эти сукины дети, чтоб побольше хапнуть, заготавливают неспелую ягоду. Наберут в целлофановые мешки и зарывают в мох. Там, дескать, дозреет. А когда открывается сезон сбора ягод, они вытаскивают эти мешки и на рынок. Бывают ловкачи — красят неспелую ягоду пищевыми красителями. И, конечно, случаются отравления от таких «даров тайги». А есть среди промысловиков и совсем уж звери. Самим лень собирать черемшу, так они делают на обочине дороги засаду. Увидят старика или старушку с мешком черемши и отнимают добычу. Вот какие сукины дети встречаются. Федот Андреевич покосился на Василия:
— Да тебе, как видно, не интересно все это слушать. Свои мысли покоя не дают…
Василий усмехнулся:
— Зря так думаете.
Федот Андреевич махнул рукой.
— Может, у вас, горожан, так сердце не болит за тайгу. А я вырос в ней, вскормлен ею.
Два дня понадобилось Славику, чтобы разыскать Серегу Трефа. Конечно, он мог бы окликнуть приятеля, когда увидел на рынке еще неделю назад. Но Доброзин строго-настрого запретил якшаться со старыми дружками. И потому, заметив Серегу, Славик поспешил скрыться в толпе. У Доброзина всюду глаза и уши. Все же о том, что видел приятеля, Славик рассказал. И Доброзин вдруг заинтересовался Трефом, хоть и утверждал недавно, что люди ему не нужны.
— Ты найди, найди мне дружка своего. Как там его?.. Треф? Тьфу, чтоб вашу всю воровскую масть со свету сжить. Даже прозвища какие-то собачьи, — Доброзин похлопал Славика по щеке. — Ко мне не приводи. Обогрей дружка, приодень, но дай понять сразу, что потом надо будет отработать и теплоту, и ласку.
Славик поймал Трефа на вокзале, когда тот, голодный, без рубля в кармане, размышлял у железнодорожной карты, в какой город податься и где искать старых друзей-приятелей.
Вначале Славик поинтересовался, не досаждает ли Трефу милиция своей назойливостью, а яснее, нет ли за ним слежки. Когда Серега стукнул себя грязным кулаком в грудь и прохрипел возмущенно: «Ты за кого меня принимаешь?», Славик остановил такси, и приятели помчались в самое подходящее для долгого разговора место — в ресторан.
Треф сразу буркнул, что он на мели и полностью отдает себя в распоряжение Славика.
Они вошли в ресторан со служебного входа.
В зале Славик подошел к метрдотелю и громко, так, чтобы слышал Треф, произнес:
— Здравствуй, Леночка, мое золотко. Я сегодня обедаю с другом. Открой кабинетик.
Через пять минут приятели уже сидели за большим сервированным столом. Стены были увешаны коврами и чеканкой. Горели свечи, и откуда-то из-под ковров доносилась тихая музыка.
— Да, ты здесь в авторитете, — с одобрением заметил Треф.
Славик снисходительно улыбнулся:
— Всегда будешь в авторитете, если у тебя здесь что-то есть, — и он похлопал себя по карману пиджака. — Люди уважали и будут уважать тех, кто умеет зарабатывать деньги.
— Значит, выбился в большие люди? — понимающе кивнул Серега. — И какими же делами ты стал большим? Может, поделишься с корешом?..
— Не сипи, — оборвал Славик. — И чтоб ни одного блатного слова за этим столом. Я ведь не урка, а всеми уважаемый работник торговли.
Серега засмеялся:
— От запузырил пант!
— Я же тебя просил, — поморщился Славик.
— Ну, ладно, не буду. Так как же тебя к торговле допустили?
— Есть один мудрый человек, — ответил Славик и добавил: — Только я занимаюсь частной торговлей. Обеспечиваю население «дарами леса».
— Шкурки и дичь?
— Не только. Мы поставляем на рынок все, что дает тайга.
— Понял, — кивнул Серега. — Ну а много тайга дает тебе лично?
— А ты присмотрись, как меня обслуживают, и поймешь.
— Ловко устроился, — задумчиво произнес Серега. — Значит, все почти по закону, все шито-крыто, денег полно, почет и уважение, и даже милиция не гонится за тобой. Ловко…
Вошли два официанта и с предупредительной улыбкой стали расставлять на столе закуску и бутылки. Закончив свое дело и пожелав приятного аппетита, они исчезли за дверью.
— Видал? — Лицо Славика расплылось в самодовольной улыбке. — Вот это сервис! А то говорят: Лос-Анджелес, Париж, Вена, Монте-Карло… И у нас умеют не хуже… Если, конечно, материально заинтересовать людей.
