— Это не наше дело, — махнул рукой Славик. — А если по-честному, не нравится мне затея с золотом. Никогда этим не занимались, и без него денег хватало. Спустил бы он его побыстрей, и нам легче дышалось.
— Ты разве не знаешь, откуда золотишко всплыло?
— Не знаю и не хочу знать. Так дольше проживешь на белом свете…
В разговорах и воспоминаниях, сдобренных коньяком, четыре дня пути пролетели незаметно. Чемоданы они оставили в камере хранения Ярославского вокзала.
— Заберем их, когда найдем крышу над головой, — распорядился Славик. — В гостиницах мелькать не стоит.
— Неужели у вас нет в Подмосковье дачи? — съязвил Серега.
— Не приобрели еще. Но и к твоим друзьям с ночевкой набиваться не будем. У меня тоже есть в Москве кое-какие связи, — Славик улыбнулся, вспомнив приятное. — Я иногда с девочками прилетаю в Москву на воскресные обеды в Дом кино, Дом архитектора, Дом композиторов…
— И всюду пускают?
— Разумеется.
— Даешь на лапу?
— О, зачем так грубо? Вручал маленькие презенты. Никаких взяток, никакого криминала, и все тебе улыбаются, и всегда рады видеть…
— Так где мы будем ночевать? — перебил Серега.
— Я сейчас сделаю пару звонков, если не застану своих друзей на работе, поедем в ресторан «Актер». Там наверняка встретим кого нам надо. Только учти; меня знают как администратора филармонии…
Было семь часов вечера, и на месте никого из друзей Славика не оказалось. Взяли такси и помчались на улицу Горького.
Когда сели за стол, Славик, внимательно оглядев зал, произнес:
— Давненько я здесь не был. Все перестроили, и официанты новенькие. Зато посетители не меняются, — Славик то и дело кивал кому-то или поднимался из-за стола и здоровался за руку. К нему тоже подходили, обнимались, хлопали по плену, задавали ничего не значащие вопросы.
— Не вредит популярность? — съехидничал Серега, когда от стола отошел очередной знакомый.
— Наоборот. Очень приятно, когда с тобой здороваются звезды экрана.
— А тот лысый — тоже звезда экрана?
— Какой?
— Да вон с двумя девахами сидит.
— Нет, это барабанщик Гриша.
— А похож на одного артиста, забыл… как его, — Серега поморщился.
— Тут все на кого-то похожи, и все артисты.
— Где телефон? — Серега поднялся из-за стола.
— У входа. А ты кому собираешься звонить? Треф презрительно скривил губы:
— Мне что, теперь докладывать, и когда в сортир захочу?
— Чего темнишь? Не доверяешь? — обиделся Славик.
— Сказал, выведу на этих людей, значит, выведу, — ответил Серега. — Если б темнил, давно от тебя смылся.
Через несколько минут Треф вернулся сияющий.
— Нашел, где на ночь приткнуться. Правда квартиры в разных местах, зато приличные. И хозяйки тоже. Пока ты со своими актерами пижонил, мои друзья все устроили.
— Один ноль в твою пользу. — Славик склонил голову. — Послушай, Серж, а со мной ничего не случится? Вдруг твои друзья подумают, что я с золотишком приехал и нечаянно придушат или вместе с сахаром в чай цианистого калия подсыпят. У меня есть маленький недостаток — терпеть не могу, когда меня душат или ядом травят.
— Гарантия за гарантию. И потом: мы же друзья, Славик.
— Тебе, Треф, верю. Когда надо ехать?
— Да хоть сейчас. Только закажи нашей официантке, чтобы приготовила два пакета и набросала туда всяких бутылочек; мы же к дамам едем, хоть и по разным адресам.
Лишь под утро Серега добрался к Валентине. Долго не могли поймать такси, потом заезжали на вокзал, к Лариске, у которой остался ночевать Славик. Валентина сразу накинулась на Серегу:
— Ты когда, сказал, приедешь? Я из-за тебя спать не ложусь.
— Прости, родная Валюха, — Треф обнял хозяйку и попытался поцеловать, но та оттолкнула его.
— Успел нализаться!..
— На радостях, что тебя встречу. Мы ж с тобой три… нет, четыре года не виделись. Валюха!..
Валентина взяла из рук Сереги пакет с бутылками.
— Ладно, раздевайся, поцелую потом. Есть будешь?
— Буду! Все буду: есть, пить, тебя любить.
— А это мы еще посмотрим, — отозвалась из кухни Валентина. — Сам пропал на четыре года, вестей не подавал, а теперь любить пришел?
— Ворчливая ты стала, стареешь. А четыре года я в очень важной государственной командировке был в неласковых местах, — Серега вошел в комнату и плюхнулся в кресло. Огляделся. — Красиво живешь, — заметил он, когда появилась Валентина, — и мебелишку новую, и хрусталя накупила до черта. А библиотека! Неужели хоть сотую часть книг перелистала?
— Хватит подкалывать, — оборвала Валентина. — Выпьешь или тебе достаточно?
— Конечно, выпью, — произнес Серега и добавил: — Черт с ней. Расскажи лучше, как тут дела.
— Сам завтра увидишь, — отмахнулась Валентина. — Встретишься с Багратом, он тебе порасскажет. Ты-то чего прикатил? Рискуешь, у МУРа память хорошая.
— По делам. Золотишко надо сплавить.
— Свое накопил или о чужом беспокоишься?
— О чужом.
— И много золота?
— Пока не знаю. Если по-хорошему сговоримся с Багратом, скоро привезем.
— А кто хозяин?
— Ох, и любопытная ты, Валюха. Погоришь на этом. Зачем тебе хозяин?
— Может, я полюбить его захотела. Стоит он этого? — Валентина подмигнула Сереге. — А может, научу тебя, как золото от хозяина отлепить. Подумай, Треф. Знает сыч да сова, ты да я, да ночь-матка, и все гладко.
— Ошалела?! Дура! Мне кровью мазаться?!
— Было бы побольше рыжевья, а за него и дерьмом и кровью вымазаться можно. Пятен на нем не останется. Кислота, и то не берет его.
— За этим золотом серьезные дяди стоят, — уже спокойно ответил Серега. — Они сами могут налепить покойников. К тому же среди них мой кореш.
— Кореш, — передразнила Валентина. — Да он-то и пришьет тебя, когда их с Багратом свяжешь. Зачем ты им нужен будешь?
— Змеюка… — беззлобно выругался Серега и задумался. — То-то и оно, лишним окажусь, как на Баграта выведу.
— Лишний, лишний, — горячо зашептала Валентина. — Подумай, Сереженька. Мы для них, они для нас — чужие. А что серьезные дяди — не беспокойся. Они тоже люди, и жизнь у них одна — хрупкая, беззащитная, надавил посильней, раз, и нет ее.
Семен распорядился, чтобы Василий первые дни ходил в лес с Фаготом.
— Всюду теперь есть наставники, а мы что, рыжие? — Семен похлопал Василия по плечу. — Вот и у тебя будет опытный наставник, с большим стажем педагогической работы и с ученой степенью. Гордись! — Семен захохотал и кивнул в сторону сидевшего неподалеку Фагота. — И еще запомни, практикант, — лицо Семена стало серьезным. — Не знаю, о чем вы вчера шептались с Ольгой, это ваше дело, но если обидишь девку, на три части хребет переломлю. Предупреждаю только раз.
