— Упускать прибавочку к пенсии, конечно, грех. Но чьими руками будет лепиться эта прибавочка?
— Угадал, угадал, Сережка-Сережка, — улыбнулся Доброзин. — К вам, молодым, и обращаюсь за помощью.
— Вот номер: то приказывал «Будем работать», а то просит помощь. — Треф с ехидцей взглянул на Доброзина.
— Ершист, аи ершист, Сережка. И как до сих пор не сложил вихрастую головушку? Ума не приложу. Запомни, прошу ли я, уговариваю ли, для тебя и Славика — это все равно приказ.
— Теперь понятно, — Серега развел руками.
— Дело и для вас очень выгодное, — продолжил Доброзин. — Кроме того золотишка, что я приготовил для Москвы, есть еще. Только оно пока в землице лежит. Ждет не дождется, когда его извлекут на свет божий. Золото должно служить людям. Верно я говорю?
— Верно-то верно, — отозвался Серега. — Да земля его отдает не так просто.
— Знаю! Гектары пахать не заставлю. Имеется золотоносный участок. Сведения точные. Две недели работы — и на всю жизнь обеспечены. Бросаем к черту этот кооператив, орешки-ягодки, и разбегаемся в разные стороны.
— А не получится, что этих разных сторон окажется всего две — «тот свет» и этот? — Серега криво усмехнулся. — Причем двое из нас троих почему-то разбегутся как раз на «тот свет»?
— Отпадает, — Доброзин сделал решительный жест рукой. — Отпадает хотя бы потому, что одному не вынести из тайги всего золота и не доставить в Москву.
— Но это можно сделать в три приема.
— Ты забыл, Сережа, про милицию. Она упускает один раз, от силы — два. Но мелькать у нее перед носом три раза… Мы люди взрослые и не будем преуменьшать ее возможности.
— А, да к этому золотишку милиция принюхивается? — всполошился Славик.
— Пока нет, но если будем медлить да требовать друг у друга всяких гарантий, не только принюхается, а и слизнет. — Доброзин поднял вверх указательный палец. — Хочу обратить внимание на одну деталь. Остаться в живых с той информацией, что вы получили от меня, гораздо сложней… Славик не дал договорить:
— Когда надо идти?
— Завтра. А что скажет Сережка?
— Чего ж мне еще говорить? Завтра так завтра…
— Вот и ладненько. Мурат вас соберет в дорогу и переправит ко мне. В тайге и встретимся.
— Тьфу… тебе в рыло, — не сдержался Треф, когда Доброзин ушел, — деточку из себя корчит, цветик-ягодка. А если милиция привязала тех двух покойников к Добрсзину?
— Нет-нет, что ты! — затряс головой Славик. — Мужик он верткий, бесследный.
— Привидение, что ли? — усмехнулся Серега. — Ну ты со всем одурел. Как выпутываться думаешь?
— Золотишко поковыряем. Чего уж тут. Никуда не денешься. Только нам с тобой друг за друга держаться надо, — торопливо заговорил Славик. — Может, пронесет, отделаемся от Доброзина. Тогда и нам отсюда мотать надо. Старик обещал отдать мне рынок со всей бригадой, а я так думаю: на хрена это все? Раз Доброзин отдает свое дело просто так — значит, что-то не ладно.
— Хана вашему дефициту! — злорадно ответил Треф. — Будет машина, будут и дубленки, и тебе, Славуля, снова переквалифицироваться придется. Будешь воровать честно.
— До этого еще далеко, мы не доживем.
— Конечно, не доживем, если вовремя не отвалим.
— Теперь хребет не собираешься мне ломать? — пошутил Василий.
— Теперь нет, поначалу думал, у тебя с Ольгой так — тра-ли-вали. Но раз дела серьезные, чего мне своим рылом лезть? С нами-то надолго?
— Пока не знаю, — пожал плечами Василий.
— Мой совет: уводи ты ее от нас подальше и побыстрее.
— За совет спасибо.
Помолчали. Потом Василий спросил:
— Когда на зимовье?
— Денька через два-три. Мурат привезет одежду, кое-что для охоты, и будем перебираться. Зверя-то доводилось бить?
— Доводилось. На глаз и руки не жалуюсь.
— Поглядим, поглядим. Дырявые шкуры нам ни к чему.
Подошел Стелуев.
— У меня к вам просьба, Василий. Не откажите.
— Постараюсь.
— Хочу вас похитить на несколько дней и поэксплуатировать.
— Это как?
— Есть одна избушка. В ней когда-то база геологов была. Хочу ее подремонтировать и пожить месяц-другой. Поможете?
— Как бригадир скажет.
— Давай помогай, — хмыкнул Семен. — Чего ж не помочь хорошему человеку?
Отшелестело время листопада, отзвенели тихие осенние капели, и затихла тайга. Затихла, затаилась ненадолго, ждет, когда нагрянут морозы, а с ними ворвутся в лес метели и вьюги.
Мурат привел Серегу и Славика на зимовье, когда тайгу запорошило первым снежком.
— Вплелись в хреновину, — ворчал Серега. — Зима, а мы в тайге вкалывать собираемся. Померзнем.
— Та вытянем как-нибудь, — отвечал неуверенно Славик. — Одежда на меху, спирту вдосталь, костерок разведем.
Мурат свел их с Семеном, а сам заторопился назад, успеть, пока не затянулась льдом река. Семен встретил их неприветливо.
— Отлучаться не могу: дел по горло. Сами дойдете, без провожатых. Расскажу, покажу, как разыскать нашего хозяина-благодетеля, и топайте ножками. За два дня управитесь. Увидите нашего разлюбезного.
Поздно вечером наведался Федот Андреевич.
— От везуха нам сегодня на гостей, — не то шутя, не то серьезно приветствовал его Семен. — Куда тебя положить, дед?
— Я, может, с вами под одной крышей и не стану ночевать, — ответил Федот Андреевич. — Где племяш?
— Запил, — хихикнул Генка. — Чифирок в лесу гонит.
— У тебя не спрашивают, шутник.
— Ушел он в тайгу, — пояснил Семен.
— Как ушел?
— Не бойся, не съедят твоего племянничка. Денька через три обещал вернуться, — успокоил Семен. — Ложись отдыхай.
— Чего темнишь, Семен? Сказывай, где Василь?
— С майором ушел, — сказала Ольга. — Майор попросил помочь отремонтировать старую базу геологов.
— Вон как… — задумался Федот Андреевич. — Ушел, значит, и ничего не просил передать мне?
— Ничего, — покачала Ольга головой.
— От шалопут, — Федот Андреевич засуетился. — Ты уж скажи ему, как объявится, что я навещал. А мне пора.
— На ночь глядя? — удивился Фагот.
Ольга вышла за ним следом.
— Возьмите меня с собой.
— Да ты что, голубонька? — удивился Федот Андреевич. — Не туда иду, куда ты хочешь. Я по своим делам поспешаю.
— Тогда торопитесь. Беду чую.
Старик внимательно посмотрел ей в лицо.
— Вон как?.. Потороплюсь, потороплюсь, голубонька.
— О! Да к нам гости пожаловали, — Стелуев отошел от окна и остановился рядом с Василием. — Есть чем угостить?
— Кажется, есть… — Василий направился было к печи, но неожиданный удар в живот заставил его скорчиться от боли. И тут же Стелуев ударил его коленом в лицо. Василий застонал и повалился на пол. В избу вошли Серега и Сланик и замерли на пороге.
