— Нельзя мне, — покачал головой Василий. — Я свое выпил. На семь жизней норму прикончил.
— Алкоголик?
— Был…
— Не похоже. И лицо, и глаза, и руки у пьяниц другие.
— Вот номер, что же, я сам на себя наговаривать буду?
Василий тронул Ольгу за руку и глазами показал на человека, что сидел неподалеку и, казалось, прислушивался к их разговору. Ольга понимающе кивнула.
А тем временем у костра становилось шумнее. Семен раскупоривал все новые и новые бутылки водки. То тут, то там слышались смех, ругань, пробовали затягивать песню. Тихо подошел сзади майор Стелуев и наклонился над Ольгой и Василием.
— Шли бы вы, ребята, отсюда. Сейчас мужики перепьются и опять мордобой пойдет. Чего вам смотреть, как дурачье пьяное друг другу кровь пускает?
— А вы почему остались? — спросила Ольга.
— Я тоже ухожу. Выпью у себя в шалаше двести грамм и на боковую. Может, составите компанию? — Стелуев кивнул Василию.
— Рад бы, но не могу, — ответил Василий и предложил Ольге: — Пройдемся по берегу?
Ольга молча поднялась.
— Если надумаете ко мне в гости, не стесняйтесь, — предложил Стелуев. — Пройдите по берегу вверх метров пятьсот, там и найдете мои хоромы…
Со Стелуевым они встретились через два дня.
— Не могу отвыкнуть от этой пакости, — майор бросил докуренную сигарету. — Ведь клиническую смерть перенес, выкарабкался и снова принялся сосать.
— Давно это случилось? — Василий сел на бревно рядом с майором.
— Клиническая смерть?
— Да.
— Три года прошло. Тогда комиссовали меня. Должен был подполковника получить, а вышло… — Стелуев махнул рукой. — В общем, воскресить воскресили, а об армии сказали: и не думай… К черту заунывные разговоры! Жизнь продолжается! И надо, не теряя времени, наслаждаться ею. Впрочем… — Стелуев кивнул в сторону Ольги, которая мыла на берегу посуду, и подмигнул Василию: — Вы как раз так и поступаете. Молодец! Ну, мне пора.
— Надолго уходите?
— Дня через три ворочусь. Вы тут присмотрите за моей виллой. Хорошая она у меня получилась. Обидно, если ее растащат на костер.
— Сохраню, — пообещал Василий.
Они пожали друг другу руки, и Стелуев зашагал берегом реки. Подошла Ольга.
— Куда это Корней Антонович?
— За Сенгулу отправился. Говорит, там ягоды в распадках видимо-невидимо.
— А разве здесь мало?
— Может, там ягода слаще, — пожал плечами Василий. — Может, отдохнуть от нашей бригады захотел.
— Может быть, — задумчиво повторила Ольга. Василий взял из ее рук котелок с посудой:
— Товарищ дежурный, какие у вас еще задания по кухне?
— Кажется, разделалась со всеми.
— Тогда разрешите пригласить прогуляться по бульвару.
— Лучше в театр сходим.
— Не достал билеты.
— Тогда сходим в кино.
— Там душно, к тому же показывают старый-престарый фильм. Мы пойдем в планетарий с настоящим небом и луной.
— Пойдем, — согласилась Ольга.
Вечер был сухой и студеный. Все затаилось в ожидании скорой зимы. Ольга подняла вверх руку.
— Вон та звезда — Сириус.
— Где он? — взглянул на ее руку Василий.
— Да вон же, смотри, где мой указательный палец.
— Сириус во много раз больше Солнца. А его спутник — совсем крохотная звездочка, и у нее нет собственного света.
— Я ни черта не смыслю в астрономии, — ответил Василий.
— У этой звездочки нет собственного света, — повторила Ольга, — зато сила притяжения такая, что может отклонить с орбиты своего соседа-великана.
Василий улыбнулся и обнял Ольгу:
— Ну и пусть отклоняются, это их личное звездное дело.
Она заглянула ему в глаза и тихо сказала:
— Так и я возле тебя.
— Как? — не понял Василий.
— У меня нет своего света. Понимаешь? Я лишь твой спутник. Без света… И могу навредить тебе — отклонить с орбиты.
— Перестань…
— Нет-нет, это правда.
— Перестань, — Василий схватил ее за плечи и встряхнул. — Слышишь?
Ольга ничего не ответила, и они долго шли вдоль берега реки, каждый думая о своем.
— Кажется, вилла Стелуева, — наконец произнес Василий. Он показал рукой на мрачное нелепое строение из досок и ветвей. — Ты не замерзла?
— Немного.
— Пойдем погреемся. У Стелуева есть «буржуйка» и припасены сухие дрова. У него все четко: военный.
Они вошли в сооружение, которое можно было назвать и шалашом, и землянкой, и хибарой. Василий зажег спичку.
— Уютно живет майор. А-a, вот дрова.
Ольга уселась на мягкий настил из веток и молча наблюдала, как орудует у печки Василий. Наконец затрещали дрова, в разные стороны поползли седые струи дыма. Сразу стало теплей.
— Как хорошо тут, — прошептала Ольга. — Я хочу шампанского.
— Какое совпадение, а я — водки.
— Тебе нельзя.
Василий развел руками:
— Бедному алкоголику остается только мечтать о выпивке.
— Ну а если больше не о чем мечтать…
Василий не дал ей договорить, резко обнял и поцеловал.
— Еще одно желание появилось? — Ольга попробовала отстраниться, но он крепко держал ее.
— Зачем ты так? — Василий нахмурился.
— Прости, я сама не знаю, что со мной сегодня творится. Прости…
— За что?
— За то, что отклоняю с орбиты. — И она прижалась к нему.
После возвращения из Москвы Серега Треф снова поселился у Мурата. На этот раз долго не пришлось бездействовать. Через два дня явился Славик и не один, а с хозяином.
— Доброзин, — представился тот и некоторое время бесцеремонно разглядывал Серегу белесыми, чуть навыкат, глазами.
Наконец он похлопал Трефа по плечу и коротко рубанул:
— Хорош парень, будем работать.
— Поработаем, — произнес Серега, отведя взгляд.
— Вот и ладненько. Садитесь, ребятки, поближе. — Доброзин с минуту молчал, словно не мог собраться с мыслями, потом начал: — В каждом человеке, ребятки, наступает момент, когда он должен изменить ритм жизни. У вас это будет не скоро. А мне уже пора. Ясно?
— Чего ж тут неясного, — отозвался Славик. — Кто хорошо трудился, имеет право в нашей стране на заслуженный отдых.
— Вот именно, — оборвал его Доброзин. — Потрудился я не плохо в свое время, много, правда, потерял не по своей вине. Но дело не в этом. Ухожу на покой. Старость обеспечена. Да вот появилась возможность кое-что добавить к своей пенсии. Разве можно упустить такой момент? Как ты считаешь, Сережа?
На этот раз Треф сумел выдержать взгляд белесых глаз.
— Упускать прибавочку к пенсии, конечно, грех. Но чьими руками будет лепиться эта прибавочка?
