— Ясно, — буркнул Василий.
Все уже закончили сборы и по одиночке и парами уходили в лес. Утром Василий даже не успел поздороваться с Ольгой, Она ушла одна из первых.
— Не вздумайте сегодня раньше времени бросать работу, — напутствовал каждого Семен. — Если Мурат появится, гостинцы не тронем, пока все не соберутся.
К Семену подошел подтянутый, аккуратный человек с грустным, добрым взглядом.
— Вы, Семен Дементьевич, не забудьте и про меня, — попросил он. — Хоть я мало употребляю, все же парочку бутылочек оставьте.
— Сделаем, — заверил Семен.
Василий кивнул на подтянутого человека и спросил у Фагота:
— Кто это?
— Майор Стелуев. Отставник. Два года назад комиссовали по состоянию здоровья. Врачи прописали ему лесной воздух и побольше ходить. Вот он летом и осенью живет в тайге, рыбку ловит, собирает ягоды, а зимой — опять к себе в город.
— Он тоже в бригаде?
— Нет, майор сам по себе. Нашего брата недолюбливает. Иногда приходит продукты купить, орешки и ягоды в город родственникам отправить через Мурата.
— Эй, Фагот, чего время тянешь, — крикнул Семен. — Опять брюхо подвело?
— Нет-нет, идем.
Василий и Фагот подошли к Семену и майору Стелуеву.
— Вчера прибыли? — спросил Стелуев у Василия.
— Вчера.
— Будем знакомы: Корней Антонович Стелуев.
Василий пожал крепкую, маленькую ладонь майора. И подумал: «Сразу чувствуется военный человек. Даже в тайге опрятный, хорошо выбрит, как будто прибыл только что из города».
Майор взглянул на часы и недовольно покачал головой:
— Заспались мы сегодня, братцы, надо поторапливаться, — он улыбнулся и быстрой, пружинящей походкой зашагал в лес.
Василий заметил, как Семен зло посмотрел вслед майору и что-то проворчал себе под нос.
В полдень Фагот предложил перекусить. Костер не разжигали, не хотели терять время. Съели по два сухаря, разодрали соленую рыбу и запили водой из ручья.
— Пятнадцать минут полежим, и за работу, — предупредил Фагот.
Василий достал пачку сигарет. Закурили.
— Чего это Семен так зло на майора смотрел? — поинтересовался он.
— Ерунда, — махнул рукой Фагот. — Наши один раз лосиху завалили, а майор попутал. Был крупный разговор с Семеном. О чем они там говорили, не знаю, но Семен долго злился на майора — лезет, дескать, не в свое дело. А потом они помирились. В общем-то, Семен не злопамятный, да кто его до конца поймет, может, где-то осталась обида. Честно говоря, завидую майору: ошивается с нами, а наша грязь не пристает к нему.
Фагот нахмурился и показал пальцем на колот.
— Давай, твоя очередь мордасить, а я буду собирать шишки.
— Сколько ж в нем кило, в этом чертовом колоте? — спросил Василий, нанося удары по кедру, и сам ответил: — Не меньше тридцати. Как же вы тут, сердешные, умудряетесь жрать водку литрами, да еще небось чифирок гоняете, а потом такой агромадиной махать? Сдохнуть можно. И как у вас сердце, отникотиненное, наалкоголенное, выдерживает?
— Вот такая нам кара небесная, — отозвался Фагот. — Махай, махай, Вася. Кучу денежек заработаешь. Считай, каждый взмах — пятак. Видишь, как много мы стоим!
Василий сбросил куртку и рубаху. Пот заливал глаза, и руки едва-едва слушались. Но он не останавливался: стыдно было перед хлипким, изнеженным Фаготом, который все утро ворочал колотом без передыху.
— Да что же это я, — вдруг спохватился Василий. — Ведь с детства учили не издеваться над хлебным деревом. Все равно что буханку ногами в грязь затоптать. Разудалился, размахался колотом, как несмышленыш, — он отбросил колот в сторону и похлопал по стволу кедра. — Прости, братец, ох, как изуродовал тебя.
— Ты чего? Умаялся? Та-акой здоровый мужик, а уже уморился.
Василий стоял, задрав вверх голову, пытаясь за ветвями разглядеть макушку дерева.
— Ты чего там увидел? — забеспокоился Фагот.
— Небо… Понимаешь, Фагот, кусок неба и в нем — верхушку дерева. Того дерева, которое мы с тобой, две падлюки, две гниды, уничтожаем. Тебе, Фагот, никогда не бывает жаль кедры, когда мордасишь их колотом?
— Бывает, — неожиданно для себя ответил Фагот.
— Ты слышишь, Фагот, как стонет кедр? Ведь ты должен слышать. У тебя музыкальный слух.
— Оглох я, Вась, — Фагот испуганно оглянулся и понизил голос. — Очнись… Семен с нас шкуру спустит, если норму не выгребем. Знаешь, как он говорит: «Сибирь благая, мошка злая, народ бешеный». Ты понял, Вась?
— Понял, — Василий снова взялся за колот. — Лады, Фагот, забудь, о чем я тут говорил, — и он снова взмахнул колотом.
Вечером никто не проверил, сколько они собрали орехов. У костра — необычное оживление, суета и веселые возгласы.
— Мурат прибыл! — радостно выпалил Фагот. — Быстро, мешки в общую кучу! Не заметят!..
Василию показалось, что даже костер в этот вечер полыхал по-особенному ярко. Вокруг него расставляли нехитрую таежную посуду, бутылки с водкой. В глубоких мисках толсто нарезанные куски сыра, колбасы, хлеба. В большом прокопченном котле дымилась картошка. Люди в предвкушении пиршества потирали ладони, шутили, перемигивались. И над всем этим шумом и гамом парил веселый громовой голос Семена. Он отдавал короткие распоряжения, сдабривая их шутками.
Заметив Василия, Семен воскликнул:
— А, наш практикант! Как работалось? Понял теперь, что махать колотом — не портвейн пить? Садись, практикант.
Василий поискал глазами Ольгу. Она почему-то настороженно встретила его взгляд и принялась подбрасывать в костер поленья. Василий подошел к ней.
— Не прогоните?
— Садитесь, у костра все места общие. Здесь не театр, — Ольга покосилась на него. — Как ваш первый трудовой день?
— Изломался. А еще все время думал, неужели и вы колотом орудуете? Или для вас придумали какой-нибудь дамский, облегченный?
Ольга засмеялась:
— Куда мне с колотом справиться? Обхожусь общедоступным и гуманным способом: собираю только упавшие шишки. — Она вдруг заметила пустую миску в руках Василия. — А вы почему не едите?
— Сейчас, сейчас, — засуетился Василий и тут же добавил: — С чего это меня на «вы» стали называть? Или постарел за день, или уважать больше стали?
— За день многое меняется: и люди, и отношения, — глядя в костер, ответила Ольга. — Пить будете? Налейте водки.
— Нельзя мне, — покачал головой Василий. — Я свое выпил. На семь жизней норму прикончил.
— Алкоголик?
— Был…
— Не похоже. И лицо, и глаза, и руки у пьяниц другие.
— Вот номер, что же, я сам на себя наговаривать буду?
Василий тронул Ольгу за руку и глазами показал на человека, что сидел неподалеку и, казалось, прислушивался к их разговору. Ольга понимающе кивнула.
