дворянина, уверенного в своих силах.
«Так он и правда Раскатный? — Распутина перевела взгляд на перстень. На его печатке были изображены две молнии. — Тот несовершеннолетний глава, о котором говорил отец? Он⁈»
Больше удивилась не Распутина, как оказалось, а Тамара Верескина. Она поравнялась с Катей, встала почти впритык плечом и прошептала:
— Твою мать! Я знала, что он дворянин!
Гвардейцы Пирсова, тем временем, опустили оружие. По многим из них стало понятно, они не посмеют рыпнуться на Раскатного, потому что поняли, чем чревато нападение на дворянина. Особенно когда вокруг столько людей из знатных родов.
— Я требую ответа, — Георгий отвернулся от Кати и указал рукой на Пирсова. — Ответ, сударь!
На Пирсова было жалко смотреть. Открытый рот, растерянное выражение лица и явно трясущиеся ладошки. Так осквернить честь дворянина, да ещё и приказать убить его как последнюю шавку, было непростительным поступком. Катя это понимала. Все дворяне рядом с ней тоже это понимали.
Поступок Пирсова можно было расценить как плевок на ковер под ноги хозяину дома. Это…
— Брат, — Настя Ежирова оказалась очень звонкой. Её звонкий голос ударил по ушам Кати, и та невольно напрягла мышцы на лице, сморщив его. — Сделай что-нибудь! Господин Раскатный спас меня! Помнишь?
«Ох ты, то есть, ты сначала подкалывала его, а теперь защищаешь? — Катя повернулась, но лишь на миг, чтобы убедиться в своих мыслях. — Посмотри-ка, узнала, что он дворянин и всё, сразу мнение изменила? Защищать его решила?»
Глеб Ежиров кивнул сестре, вышел к Раскатному и встал рядом с ним.
— Я требую от тебя объяснений, Владимир, — обратился он к Пирсову. — Ты объявил войну роду, или что? На основании чего ты приказал своим гвардейцам пристрелить дворянина?
— Я не… — замямлил Алексей. — Я…
— Я тоже требую ответа, — Тамара вышла и так же встала около Георгия. — Требую ответа, как представитель Устранителей. Ты объявил войну роду? Да?
Ситуация складывалась очень интересным образом. Катя понимала, что Пирсов явно откажется от своих слов, потому что нельзя так сквернословить на улицах и рыпаться на всех подряд. У Алексея выбора в целом-то и не было. Он обязан был выйти на дуэль против Раскатного. А вот войну…
«Хм. Нет, — Катя улыбнулась. — Он не развяжет. Зассыт перед отцом.»
— Тебе разрешали развязать войну от имени рода? — продолжал наседать Глеб. — А, Алексей? Твой отец дал тебе такое право? Ты понимаешь, что будет дальше?
— Он… он… — начал заикаться Пирсов. — Он не дворянин! Это ложь! — тряска в ногах аристократа прекратилась. Алексей расправил плечи и поднял руку, указывая пальцем на Георгия. — Он чернь! Он лжет! И он не может быть дворянином! Это ничтожество ремонтирует компьютеры, телефоны! Приходит и ведет себя как аристократ, разве вы не видите? Он засланный! Начитанный крестьянин, который решил поиграть в судьбу и показать всем, якобы он из знатного рода!
— Довольно! — громогласно рявкнула Верескина. — У тебя нет права сомневаться в словах дворянина!
Но следующим шагом в этой чудесной беседе сделал сам Раскатный. Он моментально оказался около Пирсова и дал ему такую звонкую пощечину, что некоторые из присутствующих приложили руки к лицу. Словно они сами почувствовали этот удар на себе.
— Вызываю тебя на дуэль, Пирсов младший, — Георгий даже имени пацана не назвал, показывая, что он не уважает его. — Вызываю за оскорбление достоинства.
— Сам себя похоронил, — усмехнулся Ежиров. — Я буду секундантом господина Раскатного.
Пирсов сначала и не поверил в то, что услышал, а затем приложил руку к красной отметине на щеке. Отказаться он не мог. Просто не мог.
— Уходим, — он сделал шаг назад и обернулся к своим гвардейцам. — В резиденцию, сейчас же.
— Ответ! — рявкнул Раскатный. — Быстро!
— Я пришлю тебе время позже, — прохрипел от обиды Алексей. — На правах вызванной стороны.
«Офигеть, — Катя не могла отвести взгляд с Раскатного. — Неужели, вот этот вот… аристократ, тот самый электрик из эконом-класса поезда? Неужели это он тот… простолюдин, который вел себя как самый обычный человек и долгое время отказывался от всего блага рода? Почему⁈»
Толпа, которая образовалась сразу после дверей, ведущих в здание, расходиться не собиралась. Они все глазели, перешептывались между собой, изучая внешность Раскатного. А Гоша, тем временем, зевнул, но по-дворянски, прикрывая рот, расправил плечи и гаркнул:
— Шоу закончилось. Спасибо за внимание.
— Георгий, — Настя Ежирова подошла к Раскатному, деловито двигая бедрами. — А нет ли у вас желания промочить с нами горло? А то такое событие, явно хочется побыть в приятной компании.
Глеб кивнул, подтверждая приглашение, но Георгий отказался. Почти отказался.
— Можно, — кивнул тот. — Но не сегодня. Мне нужно отвезти Екатерину Распутину домой. Долг, так сказать.
Никто не смел спорить с ним. На него смотрели с уважением. С огромным уважением. Катя, пока молча шла до машины, думала о всяком. А когда они выехали в сторону ее дома, раза три пыталась настроить себя на разговор. Но Георгий молчал, глядя перед собой, а его водитель вцепился в руль Чайки и старался ехать аккуратно. И все же, Катя попыталась завязать беседу, но сделала это очень глупо:
— А вы ведь и вправду в электрике разбираетесь, — Раскатный повернул голову к ней, и улыбнулся.
— Ну так, я же волшебник, забыли, сударыня? — они вместе засмеялись.
* * *
— Куда дальше, господин Раскатный? — Илья очень старался не улыбнуться. Понимал, что и по голове может получить. — Что прикажите?
— Не паясничай, — улыбнулся я. — Быстро домой, пока время есть.
— А к чему такая спешка? — удивился Илья.
— Потом расскажу.
Дома мы оказались через двадцать минут. Машину припарковали подальше от дома и, бегом, ринулись в двери. Эфирный камень,
