бой с германской группой, состоящей из трех родов оружия, вероятно «прикрывающих движение войсковой колонны, направляющейся с севера к западу…В бою захвачено два пленных 109-го и 119-го полков, подобраны погоны 151-го пех.[отного] полка и 19-го уланского»[70]. Тем не менее П. Г.-К. Ренненкампф вновь в поставленной 16 августа задаче неверно информировал комдива.
Дислокация отряда Гурко к началу Восточно-Прусской операции и поиск у Маркграбова.
Неверное целеуказание принесло свои плоды — лишь 17 августа части В. И. Гурко начали готовиться к движению в правильном направлении — на г. Алленштейн. Успешно осуществить более чем 50-километровый бросок кавалерийской дивизии помогли фактор внезапности и тщательная подготовка марш-броска. Причем в период проведения этого рейда осуществлялась порча железнодорожных путей. 18 августа конница подошла к Алленштейну, но вступать в контакт было уже не с кем.
Усталость конского состава не позволила частям дивизии вступить в бой с превосходящими силами противника, и она двигалась, избегая схваток. Лишь Сумский гусарский полк, находящийся в арьергарде, выдержал стрелковый и артиллерийский огонь противника. Когда авангардные части германской пехоты вышли из леса и двинулись к гусарам, они прекратили огонь — уже рассматривая сумцев как военнопленных. Пару минут стояла тишина. Затем вперед выехал В. И. Гурко и скомандовал как на параде — конница рысью, а затем галопом уходила из германского тыла. Опешившие немцы открыли запоздалый огонь, от которого понесли незначительные потери арьергардные части[71].
Рейд 1-й кавалерийской к Алленштейну проводился в тяжелых тактических условиях. Русским частям предстояло пройти мимо германской кавалерии, которая утром 18 августа находилась у дер. Лаутерн — в непосредственном соприкосновении с отрядом В. И. Гурко. Это удалось блестяще выполнить. Когда же выявились численное преимущество противника и бесперспективность дальнейшего боя, В. И. Гурко оперативно вывел свои части из-под двустороннего удара и, дав им короткий отдых, быстро отошел назад, изменив направление движения на более северное — чтобы избежать по возможности столкновения своих усталых эскадронов с германской кавалерией, старавшейся закрыть ему дорогу к своим[72].
Вернувшись из рейда, части отряда В. И. Гурко стали вновь выполнять задачу по прикрытию фланга армии, но в усложнившейся и более опасной обстановке. Немцы перешли в наступление, и огромной заслугой кавалеристов 1-й дивизии было то, что в первом сражении у Мазурских озер (25–31 августа), когда к 26 августа 2 германские кавалерийские дивизии (48 эскадронов) двигались в тыл русской 1-й армии, они были в течение суток задержаны вдвое слабейшей русской дивизией (24 эскадрона).
Русские кавалеристы.
Соединение занимало важную позицию на межармейском стыке.
Как вспоминал начдив, из межозерного дефиле выдвинулась сильная германская колонна с намерением охватить левый фланг армии П. Г.-К. Ренненкампфа. 1-я кавалерийская оказалась меж двух огней: ей следовало либо в точности выполнять приказы, исходящие от командующих 1-й и 10-й армиями, стык между которыми прикрывали кавалеристы В. И. Гурко, либо выдвинуться на фланги 2-го армейского корпуса и сдержать первый натиск немецкой колонны — пока не подоспеет пехота. И комдив решил по своей инициативе закрыть перешейки между озерами[73].
Нахождение отряда В. И. Гурко на левом фланге 1-й армии у мест. Арис было абсолютно оправданно. Занимавшая фланговую позицию 43-я пехотная дивизия 2-го армейского корпуса в течение двух дней боролась против двух германских корпусов и отступила после атаки германского 1-го армейского корпуса, ударившего ей во фланг и тыл. Командование 2-го корпуса и 43-й дивизии обратилось к В. И. Гурко с просьбой обеспечить левый фланг от обхода 1-м корпусом немцев.
Вольноопределяющийся унтер-офицер 1-го Сумского гусарского полка в кожаной куртке.
Кавалерия ночью 26 августа выдвинулась на левый фланг 43-й дивизии, что явилось неожиданностью для немцев. В. И. Гурко сгруппировал свою дивизию, заняв перешеек между озерами Габлик и Шенстаг. В этом бою русская конница имела успех, не дав 1-й и 8-й германским кавалерийским дивизиям развивать наступление. Сутки части В. И. Гурко отбивали атаки превосходящих сил противника — кавалерии при поддержке пехоты и артиллерии.
1-й уланский полк в походе.
Очевидец вспоминал, как 1-я кавалерийская дивизия, совершив ночной марш-бросок, прикрыла левый фланг попавшей в трудное положение пехоты. Спешенные драгуны и гусары на линии огня влились в ряды пехоты. А когда появились два германских эскадрона, огонь стрелков и артиллерийской батареи заставил их отступить. Та же участь постигла и германскую пехоту[74].
Другой участник боя так передает свои впечатления: «Светлейший князь Меншиков приказал офицерам и взводным унтер-офицерам не открывать огня без его приказания. Немцы развернулись одношереножным строем и, идя рысью, приближались к кладбищу. Гусары лежали в цепи, затаив дыхание, цель была слишком заманчива. Нервное напряжение сказывалось даже в том, что унтер-офицеры передавали приказание „не стрелять“ шепотом, несмотря на то что немцы были еще далеко. Подпустив немцев на 500–600 шагов, князь, опершись на руки, грузно поднялся и скомандовал „огонь“. На секунду немцы как бы остановились и потом бросились врассыпную, оставляя на поле десятки раненых и убитых людей и лошадей. Едва успел Меншиков поблагодарить эскадрон за выдержку, как появились густые цепи немецкой пехоты. Наступление ее было остановлено метким огнем наших батарей»[75].
В итоге донесение командующего 1-й армией командованию фронта от 28 августа гласило: «Конница Гурко, по донесению 3 час. дня, продолжала обеспечивать левый фланг армии, против него наступала дивизия конницы [с] артиллерией и пехота [с] тяжелыми орудиями… конница противника отошла [к] западу…»[76].
Второй «Танненберг» провалился — 1-я армия вышла из-под удара, избежав окружения, в чем большая заслуга 1-й кавалерийской дивизии.
В начале сентября кавалеристы оперировали у Сувалок и своими активными действиями прикрывали отход из Восточной Пруссии частей 1-й армии.
Благодаря действиям 1-й кавалерийской дивизии южный фланг 1-й армии был всегда прикрыт, а германцы не имели возможности осуществлять столь любимые ими фланговый охват и удары по тылам русских войск.
Разрушение объектов инфраструктуры, коммуникаций (прежде всего железнодорожных путей) противника, разведка — в активе гуркинской конницы. В. Рогвольд, негативно характеризуя деятельность русской кавалерии в операции, был вынужден признать: «…большие результаты дало наступление 14/1 авг. 1 кавалерийской дивизии на Маркграбова. Здесь поставленная цель была отчасти достигнута, город был взят, железная дорога Маркграбова — Гольдап разрушена в нескольких местах…»[77].
В. И. Гурко приводит в своих воспоминаниях два случая успешной разведки, имевшей важное оперативное значение: хорунжего Болдерова в период Восточно-Прусской операции (в результате вовремя принятых мер была устранена опасность флангового обхода пехоты 1-й армии) и корнета Иванова в ходе Первой Августовской операции (Второй поход в Восточную
