Пруссию в сентябре — октябре 1914 г. — в результате была сорвана германская операция с целью прорыв фронта на Немане — в окрестностях гор. Друскеники)[78]. Применительно ко второму эпизоду В. Литтауэр также отметил, что находящийся в немецком тылу в лесу корнет Иванов обнаружил большую колонну германских войск, двигавшуюся к фронту. Спрятав своих солдат с лошадьми в чаще леса, инициативный офицер подполз к дороге и слушал, о чем говорят немцы. Несколько часов корнет вел разведку. Двое гусар, которых он отправил с информацией в штаб дивизии, обнаружили вторую колонну. Сведения попали в штабы дивизии и армии. И это была не просто важнейшая информация — а первые сведения о начинающемся германском наступлении[79].
Но не всегда ценная разведывательная информация в должной степени воспринималась вышестоящим командованием. Так, «когда Гурко донес об отступлении немцев после Гумбиннена на юго-запад, что противоречило предвзятой мысли (командования 1-й армии. —А. О.) об их отступлении на Кенигсберг, то сейчас же получил телеграмму, что отступление идет не только на Растенбург, но и на Кенигсберг, и был направлен к северо-западу»[80]. Во многом это и явилось негативным фактором при взаимодействии флангов 1-й и 2-й армий. Причем ошибочное целеуказание для разведки 1-й дивизии после Гумбинненского сражения на Кенигсберг привело к тому, что «прозевали» движение двух немецких корпусов на юг, на Бишофштейн, что имело пагубные последствия для самсоновской армии.
Разрушение железнодорожных путей как узлов связи фронта и коммуникационных линий также имело важнейшее значение. Так, захват Коршена, важной узловой железнодорожной станции, привел к тому, что германцам больше не удалось использовать сходящиеся в этом пункте железнодорожные ветки. Кавалеристы уничтожили станционные постройки и железнодорожное полотно, подожгли большие запасы угля, находящиеся на станции. Немцам из-за разрушения пожарных гидрантов так и не удалось потушить огонь.
Наконец, что особенно важно, действия конницы В. И. Гурко имели важное оперативное значение. Так, поиск у Маркграбова 31 июля— 1 августа сказался на всем ходе Восточно-Прусской операции: «Отряд генерала Гурко… имел своим специальным назначением прикрывать левый фланг 1-й армии от удара со стороны Летценских озер. Но… от его действий получился совершенно неожиданный результат. Дело в том, что рекогносцировка генерала Гурко, поддержанная авангардами соседних частей, выросла в грандиозную демонстрацию и ввела в заблуждение немецкое командование относительно действительного положения на русском театре. Командование 8-й германской армии принимает совершенно неверное решение — перебросить все силы на Неманское направление на фронт: Иоганнесбург (XX корпус) — Летцен (3-я резервная дивизия и 6-я ландверная бригада) — Нижний Ангерап (1-й резервный корпус и XVII армейский) — Гольдап (1/2 I армейского корпуса) для удара на юго-восток… В конце концов получилось, что генерал Гурко своей рекогносцировкой: 1) навязал немцам неправильное решение, 2) привлек на себя четыре немецких корпуса… Та же рекогносцировка генерала Гурко косвенно отразилась и на XX германском корпусе, который… был переброшен в район Иоганнесбурга, где очутился в изолированном положении и притом под угрозой окружения со стороны 2-й русской армии, при ее вторжении в Восточную Пруссию. Обратный свой путь из Иоганнесбурга к Висле XX германский корпус проделал под ударами передовых частей 2-й русской армии генерала Самсонова и… вышел из критического положения сильно расстроенным»[81].
Действия отряда 26–27 августа в ходе Первого сражения у Мазурских озер привели к тому, что противник не только не смог охватить 1-ю армию, но и прорваться на стыке 1-й и 10-й армий.
В период Восточно-Прусской операции конница Северо-Западного фронта дважды участвовала в сражении общеармейского масштаба — в одном из них 1-я кавалерийская прикрывала левый фланг армии, не позволив двум немецким кавалерийским дивизиям проникнуть в русский тыл. Из всех наиболее значительных боев, в которых участвовала кавалерия фронта (28 июля и 2 августа у Эйдкунен, 1 августа у г. Маркграбова, 6 августа у д. Краупишкен, 8 августа у г. Алленштейна, 18 августа у г. Вормдит, 28 августа у д. Ковален), только в боях, проведенных отрядом В. И. Гурко (особенно в операции у Маркграбова), применялось маневрирование силами и средствами — в действиях других конных групп маневр почти отсутствовал. Стремление к достижению той или иной тактической цели опять-таки присутствует лишь в действиях кавалерии В. И. Гурко.
Операции 1914 г. в Восточной Пруссии продемонстрировали, что недостаточно иметь в боевых порядках войск много хорошей кавалерии — нужно уметь ею пользоваться. Боевой опыт современной войны выдвинул к кавалерийскому военачальнику соответствующие требования. Кавалерийский командир должен быть энергичным, настойчивым, инициативным, готовым исправлять ошибки армейского командования и действовать, не ожидая приказаний сверху, зачастую в очень сложной и запутанной обстановке, в условиях информационного вакуума. Так, П. А. Плеве отмечал огромное значение личных качеств кавалерийского начальника, так как ни в одном другом роде войск боевой успех не зависит в такой степени от личностных качеств и искусства управления войсками, как в коннице[82]. С ним полностью согласен и советский специалист М. Баторский, отмечая, что это тем более важно, так как коннице часто приходится действовать изолированно от других войск[83].
4.3. Армейская разведка в кампании 1914 г.: на примере конницы 1-й и 5-й армий
Проведение качественной разведки — одна из важнейших задач, стоявших перед армейской кавалерией, особенно в первый период Первой мировой войны, во время сосредоточения и развертывания армий в начале кампании 1914 г. Посмотрим на реализацию этой задачи на примере двух русских армий — 1-й и 5-й. Помимо специфики ТВД, на которых пришлось действовать данным оперативным объединениям, на качество применения конницы в разведывательных целях повлияли и решения командования упомянутых армий.
Начнем с 5-й армии.
На схеме № 12 изображено, какими сведениями о сосредоточении австрийской армии к началу боевых операций располагало командование Юго-Западного фронта. Видно, что эти сведения были настолько подробны и достоверны, что ничего лучшего нельзя было и пожелать. Их недостатком было лишь то, что они относились к 1912 г., а с тех пор многое могло измениться. Следовательно, первым вопросом, встающим перед каждой из армий Юго-Западного фронта, было: «Изменились ли планы противника, и если изменились, то как именно?». В зависимости от того или иного ответа на этот вопрос армейское командование должно было прибегнуть или к частичной перегруппировке сил, или к постановке несколько измененных задач, или, наконец, оставить все без изменений. Итак, нужно было разрешить этот вопрос.
Армейская конница была представлена к 29 июля 1-й Донской казачьей и 7-й кавалерийской дивизиями, а также двумя отдельными кавалерийскими бригадами (2-й и 3-й). Последние распоряжением командарма-5 были сведены в Сводную кавдивизию.
29 июля (за десять дней до начала наступления армии), то есть в период
