края лунного света и густой тени и попыталась вспомнить, как расположена мебель в спальне герцога.
Не вспоминалось. Это был не первый мой рабочий день, и к тому времени комнаты буквально слились у меня в голове. И если само их расположение я худо-бедно запомнила, то внутреннее убранство – уже нет.
– Говорите что-нибудь, – попросила дракона. – Ну, хотя бы «раз-два-три». Я на слух вас найду.
– Ты же оборотень, разве не видишь в темноте? – раздался недовольный вздох, а потом зажёгся ночник у кровати, и в его неярком свете я увидела её контуры и дракона, лежащего на боку, подперев щёку рукой.
На нём была то ли ночная рубаха, то ли просто рубашка – что там ниже пояса под лёгким одеялом было не видно. Но уже одно то, что он не был раздет, порадовало. Мне и так-то было неловко, а уж раздетый дракон – это уже перебор.
Хотя тогда бы я хоть узнала, чёрные у него волосы на груди или зелёные. Ой, ну что за глупая мысль! Хорошо, что он одет, очень хорошо!
– Я вообще неправильный оборотень, – ворчала я себе под нос, забираясь на кровать. – Может, я всё же на кресле посплю? – решилась на последнюю попытку, указывая на означенный предмет мебели, который теперь тоже отлично видела.
– Ложись и спи! – указав на свободную подушку, приказали мне безапелляционным тоном, который не произвёл на меня никакого впечатления. Сложно бояться того, кто тебя за ушами чесал и к щеке прижимал.
Но всё же я послушно забралась на подушку, потопталась по ней, свернулась калачиком и притихла. Ночник погас, кровать снова погрузилась во мрак.
Спустя недолгое время дракон ровно засопел, а вот мне не спалось. Было неудобно, подушка казалась слишком мягкой, без одеяла было неуютно, если лежала лицом к окну, мешал лунный свет, который, казалось, светил прямо в закрытые глаза, хотя, конечно, это было не так, до кровати он не доставал. Если отворачивалась, мне казалось, что лорд Корбед смотрит прямо на меня, и не важно, что он давно спит, всё равно казалось!
Я вертелась, вздыхала и думала, что это будет самая долгая ночь в моей жизни. А потом огромная рука уже привычно подхватила меня поперёк живота и плюхнула на широченную грудь, придавив сверху ладонью.
– Спи, хватит вертеться!
– Вы что, думаете, так я смогу уснуть? – я забарахталась, пытаясь выбраться, но рука дракона стала гладить меня, почёсывая за ухом, и вырываться почему-то расхотелось. Но я всё равно высказалась: – Это неправильно! И неприлично!
– Спи, – лорд Корбед никак не отреагировал на моё возмущение, и я притихла, продолжая негромко бухтеть себе под нос:
– Совершенно неправильно. Абсолютно неприлично. Я же не животное.
Но глаза сами собой начали смыкаться, равномерные поглаживания действовали успокаивающе не только на дракона. Я повозилась, устраиваясь поудобнее, попыталась отодвинуть оборки, украшающие горловину мужской рубахи, лезущие в нос, и невольно скользнула лапкой в распахнутый ворот.
Кожа дракона была гладкой, никакой растительности. Ещё пару раз проведя лапкой по его коже, вроде бы случайно, и окончательно удостоверившись, что нет там ничего, я расправила оборки, чтобы складок не было, пристроила мордочку на мерно вздымающейся груди и провалилась в сон.
Последней моей мыслью было – а подмышками-то у него волосы есть?
Разбудил меня солнечный свет, в отличие от лунного, прекрасно достающий до кровати. Я недовольно заворочалась на своей жёсткой, но тёплой «перине» и обнаружила, что умудрилась во сне переползти по дракону повыше и уткнуться ему мордочкой под подбородок.
Кошмар! Стыд-то какой! Я стала осторожно отползать вниз, в итоге попала задней лапой в распахнутый до середины груди ворот рубахи – а мой хвост, оказывается, давно там находился, – и позорно запуталась в оборках.
– Прекрати копошиться, щекотно, – буркнул недовольный голос, и меня припечатала ладонь герцога, мешая двигаться. – Спи спокойно, рано ещё.
– Какое «рано»?! – я заелозила, пытаясь выбраться уже не только из путаницы драконьей ночной одежды – и кто только нашил на мужскую рубаху такие большие и пышные оборки?! – но и из-под его руки. Получалось не очень. – Скоро завтрак, а мне ещё детей поднимать. Это вашей светлости могут завтрак и в полдень подать, а мы, если опоздаем, до обеда голодными будем.
– Ладно уж, беги, – меня пересадили на подушку, у которой вчера не получилось стать для меня периной. – Если понадобишься, я за тобой пришлю.
– Надеюсь, сегодняшний день у вас пройдёт более спокойно, – пожелала я не столько ему, сколько себе, и быстренько вышмыгнула на балкон. Всё же надо как-то попытаться ему успокоительный сбор приготовить, вдруг поможет.
Успела я вовремя – дети ещё спали, а в коридоре слышались лишь редкие шаги ранних пташек. Поэтому ни Силли, и никто другой, кроме Луки, конечно, не заподозрил, что я ночевала не у себя. Я ловила на себе внимательные взгляды брата, но делала вид, что не замечаю их, ведь Силли крутилась рядом. И лишь перед уходом в школу Луки всё же отозвал меня в сторонку и шепнул?
– Ты в порядке?
– В полном, – честно ответила ему. – Подушка, на которой мне предложил спать лорд Корбед, была очень мягкой, а сам он не храпел.
– Ну и хорошо, – успокоенный моим ответом, в котором не было ни капли лжи, Луки умчался вслед за друзьями в сторону посёлка. А я задумалась, не сбегать ли туда же после обеда и не поискать ли лавку аптекаря или травницы. Так, на всякий случай.
Уроки с Брандероном сегодня ничем не отличались от вчерашних, разве что мой маленький ученик уже не удивлялся непривычным урокам, а радостно ждал их. А во время одной из перемен порадовал и меня.
– Я теперь вместе с Эйдером обедаю и ужинаю – так отец распорядился. Нам накрывают в маленькой комнате на нашем этаже, и с нами ест ещё учитель по этикету, он нас учит, как правильно есть.
– А няня тебя разве не учила? – удивилась Силли.
– Она по-другому учила – только ложкой есть. А учитель Рошуа говорит, что ложкой едят только жидкое, и учит есть ножом и вилкой, как взрослые. Но я пока ножом не умею, мне отбивную лакей режет, учитель Рошуа сказал, что не всё сразу, главное, чтобы я знал,
