этого я и приехал.
Не обошлось.
Чайная ложечка в руке дракона согнулась, вторая рука вцепилась в скатерть так, что бокалы звякнули, а пара вообще упала. И выглядел дракон сейчас точь в точь как час назад, когда я вошла в его кабинет – кажется, что сейчас огонь из ноздрей полыхнёт и дым из ушей повалит.
– Кимми, – выдавил он сквозь зубы.
– Ага, сейчас, – я моментально поняла, что от меня требуется, обратилась и была тут же подхвачена со стула. И снова меня усердно стали наглаживать, стряхивая несуществующую пыль.
– Отец? – растерянно пробормотал Лэндориер.
– Помолчи, – буркнул тот, не открывая глаз.
– Подождите, пока он меня за ушами чесать не начнёт, – решила я пояснить, раз уж у дракона пока с речью проблемы. – Тогда можно будет.
Так мы и сидели – дракон, закрыв глаза, его сыновья – пялясь на меня, я – бросая взгляды то на них, то на герцога, то на сервировочный столик, с которого лакеи быстро и бесшумно убирали посуду и остатки блюд – просто туда удобнее всего смотреть было. Наконец лорд Корбед заметно расслабился, а его рука вновь начала теребить мои уши.
– Это вот что сейчас такое происходит? – шёпотом поинтересовался младший брат у старшего, видно, тоже заметив, что дракона слегка отпустило.
– Это я у его светлости вместо успокоительного, – решила объяснить, поскольку старший лишь руками развёл, а дракон на вопрос не отреагировал. – Ну, вроде кошки, только я лучше – не шиплю и не царапаюсь. А то настойки для смертных на него не действуют, кошки убегают, а нервы-то не железные.
– И правда – удивительные способности у твоей зверюшки, – покачал головой Джулдерон. – Про внешность промолчу.
– Об этих способностях даже я не знал, – это Лэндориер.
– А есть что-то ещё?
И пока старший брат просвещал младшего, я млела под ласковыми пальцами дракона. Вот как ему удаётся найти такие места, о которых даже я не знала, что они такие чувствительные – к ушам и горлышку присоединилась переносица, мне и в голову не пришло, что её почёсывание заставит меня блаженно прижмурить глаза. А уж место между лопатками! Я даже поёрзала немного, чтобы оно лишний раз попало под пальцы дракона. И понятливые пальцы стали чаще задерживаться на этом кусочке спины.
Даже мелькнула глупая мысль – почаще бы лорд Корбед злился, если мне от его злости столько удовольствия. Но я тут же себя одёрнула – неправильно это всё. Ужасно неправильно. Но как же приятно!..
– Детей не вернут, – внезапно глухо уронил лорд Корбед. – Мы не будем настаивать.
– Почему? – хором воскликнули оба его сына, видимо, понимая, о чём речь.
– Им там лучше.
– Да чем может быть лучше рабство-то? – возмутился Лэндориер.
– Вы знаете, что самое страшное в тех ошейниках? – Услышав это, я тут же насторожила уши, кажется, поняв, о каких детях речь. – Не только в том, что они мешают обороту. Ужаснее всего, что месяц непрерывного ношения – и это становится необратимым. Даже если ошейник снять – оборот в двуногую форму уже невозможен. И к тому моменту, как корабли с детьми достигали берегов Гардестана, оборотни превращались в животных. В животных с человеческим разумом. Уже не оборотней.
– Но… зачем? – не удержалась я, пытаясь осознать весь ужас происходящего с детьми.
– Затем, что в Гардестане модно и престижно иметь питомцем разумного зверя, – горько уронил лорд Корбед, вновь начиная «стряхивать пыль» с моей спины – значит, снова пытается удержаться от взрыва. – Богатые и знатные семьи покупают их за бешеные деньги своим детям в качестве компаньонов. И, несмотря на запредельные цены, товар пользуется неизменным спросом. Поэтому похитители шли на такой риск и не скупились на подкупы и взятки, чтобы заполучить маленьких оборотней. И это длилось десятилетиями, просто масштабы раньше были другие, вот мы ничего и не замечали. Лишь в последние годы в погоне за наживой похитители перешли все границы – и мы заметили, что происходит что-то неладное. Но если бы не Кимми – неизвестно, когда выяснили бы причину и пресекли канал поставок. И ещё десятки детей оказались бы запертыми в своём звере навсегда. В том числе и мой наследник.
Дракон задышал тяжелее, его движения стали резче, и тогда я, интуитивно желая хоть как-то его утешить, стала гладить кисть его руки, держащую меня под грудью. Я сама была в ужасе от того, что услышала, представляла, что за участь могла ждать Луки и Силли, а бедному герцогу ведь ещё и приходилось сознавать, что это он возглавлял тех, кто так долго не мог вычислить похитителей. Уверена, сейчас он ещё и в этом себя винит.
Рука дракона дрогнула – я даже слегка напугалась, не перестаралась ли, – а потом подняла меня выше и прижала к щеке. То есть, я всё правильно сделала? И от моих утешающих поглаживаний ему становилось легче? Ну, мне не жалко, я и щёку его погладить могу, и висок, и лоб.
Оглянувшись на сыновей лорда Корбеда, я увидела две отпавшие челюсти и выпученные глаза – наши действия их не просто удивили, они их ошарашили. Да и ладно, если дракону так легче, с меня не убудет, а они пускай удивляются, мне не привыкать.
И вскоре дракон снова задышал спокойно. Новый метод его успокоения оказался ещё действеннее.
– Спасибо, – шепнул он и вдруг легонько поцеловал меня в лоб.
– Пожалуйста, – машинально ответила я. Кажется, сейчас у меня выражение мордочки мало чем отличается от лиц его сыновей.
Хотя… Глянув на них, увидела, что мужчины уже вроде как в себя пришли, ну, глаза и челюсти вновь на место вернулись. А Джулдерон, откашлявшись, решился продолжить разговор.
– Отец, раз уж у тебя нашёлся такой чудесный утешитель… Рискну спросить – так почему вы решили не настаивать на возврате детей на родину? Почему уверены, что там им лучше?
Глава 10. Спальня.
День девятый
– Почему мы уверены, что там им лучше? – задумчиво переспросил дракон. – Да просто потому, что точно знаем – здесь бедным детям будет хуже. Что их здесь ждёт? Кто ждёт?
– Так… родина же, – развёл руками Джулдерон.
– Родина? Где их просто продали? Большинство
