совсем не умел общаться с девушками. Он был замкнутым и нелюдимым. Я учила его не только этому — на будущее, для других. Казалось, впереди меня ждёт что-то большее и лучшее, чем легкомысленная связь со сводным братом.
Мне даже в голову не могло прийти, что потом я сильно разочаруюсь и захочу, чтобы комплименты от него были для меня эксклюзивными.
За спиной раздаются шаги, и сказать спасибо я не успеваю. Поясницу поглаживает ладонь мужа, в ноздри ударяет запах никотина. Я улыбаюсь и поворачиваю голову.
Мужчины пожимают друг другу руки, здороваясь. Влад задаёт вопрос о пробках в городе, Аслан коротко отвечает. Диалоги сменяются с такой скоростью, будто это мячик в пинг-понге, перекатывающийся от одного к другому. Каждый старается сохранить видимость нормальных здоровых отношений, хотя вся ситуация от начала и до конца — полный абсурд!
— Не хочешь зайти внутрь на чай или кофе? — предлагает Влад, прижимая меня к себе. — Ами не скоро закончит, а время у вас вроде как есть.
Оторвав взгляд от носков туфель, я замечаю, как Аслан всматривается в моё лицо, становясь серьезным и сосредоточенным. Щёки вспыхивают, а сердце начинает бешено стучать.
Боже.
Нет, нет, нет! Зачем? Там ведь идеальная Лиза, её такой же идеальный супруг, Николай Иванович, и чисто семейная тусовка для своих.
— Да, давай зайду, — соглашается он после небольшой заминки. — Возможно, так дело пойдёт быстрее.
32
Звук саксофона бьёт в уши, пока мы с Владом протискиваемся мимо сцены.
Аслан идёт впереди, останавливает официантку и просит принести кофе, в считанные секунды привлекая внимание Ами и заставляя её выбежать из-за стола, бросив вилку.
Сердце сжимается в тиски, когда эти двое здороваются. Дочь терпеть не может поцелуи и объятия, поэтому приветствие друга Льва приходится весьма кстати. Он садится рядом и протягивает руку. После короткого рукопожатия накрывает маленькую ладошку своей второй рукой, будто стараясь согреть.
Это не остаётся незамеченным ни Владом, ни Лизой, ни свёкром. Без одобрения последнего — Аслана никто бы не пригласил за стол. Очевидно, за этим кроется какой-то скрытый мотив, и мои нервы предательски подрагивают от внезапного разряда тока.
Лизе и Роману приходится потесниться, чтобы освободить место для гостя. Судя по выражению лица сестры моего мужа, она явно недовольна происходящим. Идеальная Лиза никогда бы не допустила такой ситуации: не ошиблась бы, не залетела и не вышла замуж за постороннего человека. Потому что тщательно продумывает каждый шаг наперёд.
— Аслан! Давно не виделись! — Николай Иванович приподнимается в знак уважения. — Возмужал, похорошел. Как ты? Как мать? Надолго у нас?
Вопросы сыплются один за другим, словно из рога изобилия. Ами с трудом устраивается на диване, прижимая к груди свёрток в яркой обёртке. Подарки от отца всегда продуманные и полезные, поэтому распаковывать их хочется в более спокойной обстановке, чтобы по-настоящему насладиться моментом.
— Это уже допрос или пока нет? — отвечает Аслан, переводя диалог в шутку.
Я смотрю на него через стол, невольно задерживая взгляд. Прохожусь глазами по новой стрижке, одежде, широким плечам и мышцам рук, отчётливо выделяющимся под чёрным гольфом. Не знаю, насколько комфортно Аслану быть под прицелом, но его рассматриваю не только я, а все присутствующие.
— Нет, что ты! — раскатисто смеётся свёкор. — Это банальный интерес. Любопытство. Хочется узнать секрет твоего взлёта из первых уст.
— Всё, как у всех, — пришлось приложить усилия.
Официант приносит кофе и десерт для Ами, после чего незаметно удаляется. Разговор оживляется, но не могу сказать, что он идёт гладко.
Наверное, нелегко, когда ты один против всех. И никто, кроме Амелии, не особо рад тебя видеть.
Тело сковывает. Слова никак не складываются в фразы. Я почему-то готовлюсь нападать или защищаться на случай непредвиденной ситуации, которая выйдет за рамки.
Николай Иванович улыбается, слушая Аслана. Кивает, когда тот рассказывает, с чего начинал после окончания университета, но вскоре отвлекается на внучку и его лицо заметно хмурится.
Дочери не терпится уехать, и я вполне понимаю почему.
Друг Лев уделяет ей максимум времени и делится множеством интересных мыслей, но проблема в том, что так будет не всегда. Какое-то время — да. До тех пор, пока у них с Сабиной не появятся свои дети.
— Всего три пельменя? — цокает языком свёкор. — Ами, Ами, а я думал, ты послушная девочка…
— Она наелась, — быстро говорю, убирая тарелку.
— Чем? Воздухом?
— Пап, — предостерегающе вмешивается Влад. — Не надо.
Напряжение над столом нарастает и потрескивает в воздухе. Я вытираю рот Амелии салфеткой и наливаю ей яблочный сок из графина.
— Балует она дочку, — вздыхает Николай Иванович, постукивая пальцами по дереву и обращаясь к Аслану. — Любит, заботится, воспитывает. Но потакает и балует.
— Это здорово. Не вижу минусов.
— Правда?
— Конечно. Если ребёнка не баловать, откуда он узнает, что в жизни может быть место для счастья без причины?
Аслан допивает кофе и подмигивает Амелии, давая знак собираться. Она быстро прячет в рюкзак подарок и планшет, после чего несётся к вешалке за своей курткой.
Я помогаю дочери одеться, давая наставления, как себя вести. Впрочем, я знаю, что это не обязательно. Чего стоит хотя бы тот случай, когда она не ушла с Асланом из балетной школы. Но мне всё равно нужно занять руки и голову, чтобы не зацикливаться на эмоциях.
Щёки пылают, когда я поднимаю взгляд и прошу Аслана отписываться мне каждый час. Спину покалывает от густой атмосферы ожидания, витающей вокруг. Кажется, меня подгоняют каким-то невидимым таймером.
Дочь машет мне рукой у массивной двери, когда отец галантно пропускает её вперёд. Я отворачиваюсь и тут же врезаюсь в свёкра, который тоже поднялся с места.
— Выйду проветрюсь, — говорит он, хлопая меня по плечу. — Закажи себе вина, Аля. Ты какая-то взвинченная.
Первым делом мне хочется выбежать следом или, как минимум, прилипнуть к высокому панорамному окну, но проблема в том, что мы сидим у стены, и это будет выглядеть дико.
У меня нет сомнений, что свёкор вышел не просто подышать. На многие его вопросы Аслан намеренно не дал чётких ответов. Поэтому, вероятно, вскоре потребуется конкретика.
Влад подаёт мне руку и притягивает к себе. Он обнимает меня и нежно целует в висок, пока я обессиленно устраиваюсь рядом.
Остальная часть вечера проходит как в тумане. Неловко, натянуто. Я практически не разбираю слов — они сливаются в единый гул, из которого невозможно вычленить важное. Муж что-то шепчет мне на ухо, но я не реагирую, а лишь машинально киваю.
Состояние не становится
