class="p1">Аслан подходит ко мне вплотную, слегка упираясь бедрами в мои колени. Если теплом можно заразиться, то, наверное, именно это сейчас и происходит — оно накатывает мягкой, но неотвратимой волной, оседая где-то глубоко внутри и растапливая напряжение.
— Больно, — чуть кривлюсь.
Я отвожу взгляд и слежу за игрой света на кухонной столешнице. Жжение пробирается под кожу, а кровь шипит, протестуя против антисептика.
— Терпи.
— Легко сказать, — слегка ворчу, стискивая колени. — Это не ты расшиб голову в аварии.
— Что мне сделать? Подуть?
Откликаясь на провокацию, я почти не думаю о последствиях, хотя давно считаю себя взрослой, собранной и ответственной. Скорее всего, это влияние Аслана.
Да, определенно.
Несмотря на то, что мне давно не шесть и не восемнадцать, после сложного дня я чувствую себя маленькой капризной девочкой, которая ищет заботы и поддержки.
Я искала её даже после того, как Аслан улетел учиться, потому что ощущала себя брошенной и ненужной. Матерью, отцом. Всеми. Но оказалось, что другие не умеют настолько компенсировать пустоту. Всё, что я находила в тот период, казалось дурацким суррогатом.
— Давай, — смело соглашаюсь. — Дуй.
Я закрываю глаза, когда Аслан наклоняется и поддевает пальцами мой подбородок. В ноздри проникает знакомый запах одеколона и тела, рождая в животе лёгкий трепет, как взмахи крыльев бабочек.
Ситуация игривая и… неоднозначная.
Мне необязательно смотреть, чтобы понять: Аслан чертит зигзаги на моём лице, дуя на рану.
А ещё у него довольно сильный захват.
И он снова не может мне отказать, уступая.
И это, чёрт возьми, совсем не похоже на отношения молодых родителей или жест дружеской поддержки — поэтому пульс резко ускоряется, настойчиво сигнализируя об этом.
Я каменею, вдавливаясь в спинку высокого барного стула. Горло пересыхает, хотя немного ниже — становится адски влажно.
Образ Аслана расплывается перед глазами, когда я их распахиваю. Я не ошибаюсь, думая, что шумно дышу не только я, но и он. Готова поспорить: прижми я руку к его левой стороне груди, почувствовала бы, как сердце бьётся так же бешено, как и моё.
— Стало лучше? — доносится вопрос, будто из вакуума.
Возбуждение во взгляде напротив такое откровенное, что обнажает все мысли и намерения. На скулах гуляют желваки, ноздри расширены. Я сглатываю. Желание сказать «стоп» оказывается слабее, чем стремление по-детски ответить на провокацию провокацией.
— Если скажу, что нет, — то что? Поцелуешь, где болит?
30
Всё случается в секунду. Аслан обхватывает мою шею, вынуждая потянуться навстречу.
Удивлённо распахнув глаза и сопротивляясь, я упираюсь руками в его грудь. Сердце частит. Под моими ладонями перекатываются стальные мышцы. Происходящее знакомо и незнакомо одновременно. Как будто из прошлой жизни!
Виска касается дыхание. Аслан проводит губами по моему лбу, а пальцы надавливают на позвонки чуть сильнее, чем нужно, рождая в животе яркую вспышку.
— Пусть больше не болит, — говорит он, отстраняясь.
Я выдыхаю накопившийся в лёгких воздух. Резко, хрипло. Трясу головой, ничего не понимая.
— Теперь точно заживёт. Даже шрама не останется.
— Если что, попроси мужа переделать.
Температура тела стремительно поднимается, потому что следы прикосновений остаются на коже, будто ожоги. Горячие и острые. Вызывающие дрожь внутри.
Мне стоит огромных усилий вернуть себе благоразумие, встать с места и уйти к дочери, сделав вид, что никаких провокаций не было.
Не знаю, как легко это даётся Аслану, но он присоединяется к нам спустя пару минут, избавившись от свитера и переодевшись в футболку.
Устроившись на полу рядом с Ами, Тахаев демонстрирует команды, которым недавно научил собаку. Несмотря на то, что у нас с Луной не сложились отношения, её смекалистость и дружелюбный характер невольно вызывают улыбку.
— Мам, спускайся к нам! — зовёт Амелия, похлопав по мягкому ковру, потому что я единственная, кто остался на диване.
— Ну уж нет, больше я на ваши игры не подпишусь.
— Ну ма-ам…
Тем не менее, наблюдать за их забавами интересно. Луна лихо подаёт лапу, выполняет команды «лежать» и «сидеть», а дочь каждый раз восхищённо хлопает в ладоши. Кто бы мог подумать, что ретривер способен стать таким мощным источником детского счастья.
Аслан угощает собаку лакомствами, почесывая её голову и за ухом.
Я избегаю смотреть на него прямо, потому что пульс всё ещё зашкаливает. Кажется, воздух вокруг нас стал густым и плотным, почти осязаемым. Я роюсь в сумке в поисках телефона и, когда наконец нахожу его, замечаю на экране несколько пропущенных звонков и сообщений от мужа.
Ужасно то, что меня не гложет совесть. Да что там, она даже не шевелится! Единственное, что волнует, — вбившийся в поры запах первого мужчины, который всего лишь нежно прижался губами, чтобы меня утешить. Не подразумевая ничего такого, но не позволяя мне сосредоточиться на чём-то другом! Более важном!
Прислонившись спиной к стене в коридоре, я набираю номер Влада. Услышав его запыхавшийся голос и оправдания о том, что на объекте негде было зарядить мобильный, я постепенно прихожу в себя, стараясь не позволять эмоциям взять верх над здравым смыслом.
— Мы у Аслана, — с трудом признаюсь. — Так получилось. Был сложный вечер, я попала в аварию. Машина в сервисе, а до тебя было нереально дозвониться.
— И ты позвонила ему?
— Именно. Попросила забрать Ами с балета.
Диалог получается путаным и напряжённым, хотя раньше у нас таких проблем не возникало. Я убеждаю себя, что это небольшое испытание, которое мы с мужем достойно преодолеем, а затем окрепнем и, взявшись за руки, пойдём дальше.
— Аль, я заеду за вами часа через два. Пришли адрес.
Вскоре в дом звонит курьер, доставляя еду из ресторана. В меню больше нет фастфуда — теперь там салаты, мясо и полезные гарниры. Но без десерта, конечно, не обходится.
Мы ужинаем втроём, сидя за большим овальным столом. К моему удивлению, Луна терроризирует своим вниманием только меня: она встаёт на задние лапы, а передними настойчиво царапает джинсы.
Аслан успевает лишь рявкать на неё, используя не до конца освоенные команды вроде «фу» и «нельзя», которые пока совершенно не работают. Это выглядит комично и немного разряжает обстановку смехом.
— Будет плохо, если я поделюсь курицей? — спрашиваю, чувствуя жалость к Луне.
— Человеческая еда может навредить её желудку, да и привычку выпрашивать потом не искоренишь.
— Даже один кусочек?
— Лучше не стоит, — пресекает Аслан.
Я собираю волосы в хвост и убираю посуду в мойку, давая отцу и дочери возможность побыть вдвоём. Сегодняшний день окончательно убеждает меня в том, что Аслану можно доверять. Не обязательно сразу оставлять их на весь день,
