страшное, что я не могу найти достаточно доводов, чтобы убедить даже себя в правильности своих решений.
Впервые за шесть лет я плыву по течению, позволяя событиям развиваться без моего привычного стремления постоянно держать руку на пульсе.
Во вторник я забираю Амелию из сада пораньше. По дороге в балетную школу мы заезжаем в магазин за новыми шпильками, потому что старые я забыла дома, а на занятии обязательно нужно быть с тугим, гладким пучком.
В раздевалке, окружённая маленькими балеринами в белоснежных пачках, я впопыхах закалываю волосы дочери, стараясь справиться с упрямыми прядями, пока девочки перешёптываются и хихикают, примеряя пуанты.
Преподаватель сказал, что скоро состоится открытый урок. Несмотря на то, что Ами недавно начала заниматься, она тоже будет участвовать.
Я понимаю, что Влад вряд ли сможет вырваться посреди рабочего дня, поэтому думаю, не пригласить ли нам Аслана. Чисто теоретически. Тем более Ами часто о нём вспоминает — каждый день, просыпаясь и засыпая. Даже прерывает сказки, чтобы заговорить о нём или о Луне. Она явно скучает, и это заставляет сердце болезненно сжиматься.
Взрослые… не всегда знают, как поступить правильно. Иногда жизнь ставит нас перед такими испытаниями, что приходится действовать наугад, полагаясь только на интуицию.
— Помнишь наши правила? — спрашиваю дочь, втыкая последние шпильки в её волосы.
У других девочек пучки выглядят идеально ровными, без единой выбивающейся прядки, но у меня пока нет должной сноровки, чтобы сделать причёску так же аккуратно.
Перед тем как записать Ами в балетную школу, я посмотрела несколько видеоуроков в интернете, но реальность оказалась сложнее: неуправляемые кудри, недостаток времени и гул в раздевалке превращают каждую попытку в сражение.
— Конечно, помню. Ждать тебя здесь, что бы ни случилось.
— Да, я ненадолго съезжу к косметологу, но обязательно тебя заберу.
— Хорошо, — цокает языком Амелия, явно устав повторять одно и то же. — Я могу идти?
Поцеловав дочь в щёку и вытерев след от помады, я быстро киваю и слегка подталкиваю её в спину.
В танцевальном зале играет классическая музыка, наполняя пространство спокойным ритмом. Девочки выстраиваются у станков, а преподаватель прохаживается вдоль ряда, начиная разминку.
Дорога от школы до косметологического центра занимает всего пятнадцать минут, так как город пока не перегружен пробками. Во время ожидания окончания занятия я стараюсь не терять времени даром. Редко удаётся просто посидеть в кофейне через дорогу, но даже в эти моменты я часто занимаюсь насущными делами.
К своему косметологу я хожу уже не первый год. Последние события показали, что в мире нет ничего по-настоящему фундаментального, но, лёжа на кушетке на карбокситерапии, мне кажется иначе.
Попасть на приём стоило немалых усилий, но удалось договориться по бартеру: мой косметолог является клиентом моей студии, а буквально на днях я продала ей дизайнерские аксессуары почти задаром.
Из центра я выхожу на парковку, чувствуя лёгкую усталость, смешанную с удовлетворением от небольшого перерыва для себя.
Город постепенно густеет, наполняясь автомобилями. Я посматриваю на часы, понимая, что пока вполне укладываюсь в график.
Отвлекшись на секунду на телефон, лежащий на пассажирском сиденье, я не замечаю, как машина впереди резко тормозит. Раздаётся глухой удар, и меня бросает вперёд.
Голова сталкивается со стойкой, вызывая резкую боль над бровью. Я инстинктивно касаюсь места удара — кожа тёплая и влажная. Запах — солёный и металлический.
Чуть дрожащими руками я открываю дверь и выхожу из машины, стараясь сохранять спокойствие. На моём водительском стаже это первая серьёзная авария. Если не считать случай, когда я слегка вписалась бампером в фонарь.
Ко мне уже направляется второй водитель — мужчина с хмурым и грозным лицом, одним своим видом вселяющий панику.
— Ну и что это было? — раздражённо говорит он, осматривая свою машину, на которой видна вмятина. — Ты, блядь, слепая или что?
— Простите, давайте решим проблему на месте, — дружелюбно предлагаю. — У меня нет налички с собой, но я оставлю контакты и подвезу нужную сумму сразу после того, как заберу дочь с балета и отправлю её к няне.
— Нихуя. Будем оформлять официально. Ты нехило ебнула мою тачку. Даже если повреждения кажутся минимальными, внутри может быть что-то поломано, а ремонт потом вылезет в копеечку.
Параллельно я набираю номер Влада, чувствуя в воздухе тяжёлую, агрессивную энергетику. Разбираться с криками и матами — явно не по мне. Особенно с мужчиной, который выше меня на голову и тяжелее на добрых сто килограммов!
Правда, вместо гудков я слышу автоматический голос оператора, который сообщает, что абонент вне зоны действия сети. Тихо ругнувшись, я сдерживаю нарастающее раздражение и начинаю лихорадочно обдумывать, как выпутаться из этого самой.
В критической ситуации мозг мгновенно выбирает самый приемлемый вариант из сотни возможных. Если бы няня не сидела дома с поломанной ногой, это заметно упростило бы задачу, но пальцы уже автоматически находят в телефонной книге номер Аслана.
— Привет! Ты в городе? — резко выпаливаю.
Второй участник ДТП недовольно ворчит, проклиная меня на чём свет стоит, и я прикрываю ухо ладонью, чтобы сосредоточиться. Я могла бы позвонить Лере или Нине, но почему-то считаю, что с Тахаевым будет быстрее и… как-то надёжнее.
— Да. А что?
— У меня к тебе важное дело, — рвано выдыхаю. — Я скину адрес, где нужно забрать Ами. Преподаватель танцев будет в курсе. У меня… никак не получается.
Мне не приходится долго объяснять причины, оправдываться или упрашивать. Спустя пять минут Аслан пишет, что уже в дороге. Я тем временем выставляю знак аварийной остановки, делаю фото с места происшествия и сообщаю в полицию и страховую.
Диалог с мужчиной складывается тяжело. Мне приходится уже в третий раз выслушивать тираду о том, как он ненавидит женщин за рулём, которые отвлекаются на всякие мелочи или даже снимают сторисы во время езды. То, что я не принадлежу к этой категории, ничуть не снижает градус его обвинений.
— Мне бы понять, как ты вообще права получила, — раздражённо бросает он, размахивая руками. — Не иначе как через богатого хахаля.
Я плотно сжимаю губы, стараясь не поддаваться на провокацию. Наладить контакт всё равно бесполезно — и так ясно, что я виновата. Тем временем боль над бровью усиливается, напоминая о себе при каждом движении и наклоне головы.
Когда руки и ноги полностью коченеют на ветру, приезжает патруль, и я искренне надеюсь, что хотя бы теперь дело сдвинется с мёртвой точки.
Полицейские выходят из машины и направляются к нам. Один из них начинает задавать стандартные вопросы, а второй осматривает повреждения.
— Да она в телефон уткнулась! Я всё
