ж ты молчишь, маленькая мерзавка? Не хочешь попрощаться с отцом?
Алиса впервые за вечер пошевелилась, с тревогой посмотрев в его сторону и в это мгновение в ее светлых голубых глазах не было ничего, кроме страха или даже животного ужаса перед ним.
— Демьян! — резко и слишком громко прогремел мой голос, разрывая мертвенную тишину комнаты.
Мой безмолвный страж все это время был здесь и прекрасно бы расслышал любую просьбу, но мой крик был в большей степени обращением к отцу, нежели к нему.
— Наши гости уже уходят, прошу тебя проводить их к выходу немедленно!
Демьян понятливо кивнул, нехорошо посмотрел на отца: взглядом он выразил всю глубину своего отвращения — это был слишком дерзкий взгляд для простого крепостного, и в иных домах за такое могли бы хорошенько высечь, я же была безмерно довольна.
Дверь захлопнулась, и я вдруг в раз почувствовала все скопившееся во мне напряжение и боль в затекших и уставших суставах и мышцах. Рука дрогнула, и я упала бы на пол, если бы быстрая ладонь моего делового советника не удержала меня на месте.
Было больно, и я стиснула зубы, постаралась выпрямиться, но ноги меня уже не держали.
Иллариона Павлович ловко перехватил меня и помог добраться до кресла, в которое я практически рухнула.
Я устало посмотрела на сестру, пульсирующая боль в ногах мешала думать, а в глазах уже стояли слезы.
— Оставьте нас, пожалуйста, я переговорю с вами чуть позже! — сдерживаясь, произнесла я.
Еще несколько мгновений и мы с сестрой наконец-то остались наедине.
— Так и будешь там сидеть, да? Может, ты этого не хотела? Может, ты хочешь к отцу? Что с тобой, Лис? Почему ты на меня даже не смотришь? Что они с тобой сделали? — мой голос был несколько резок: я была слишком вымотана, чтобы сохранять сдержанность нрава и впредь.
Алиса зашевелилась. Она как-то неуклюже подскочила со своего места и вдруг оказалась у моих ног. Упав на колени, она спрятала лицо в пышной ткани моего платья.
— Эй, Лисенок! — несколько смущенно позвала я, сразу оттаяв и обеспокоившись одновременно. — Лис, посмотри на меня, прошу тебя!
Она словно не слышала меня.
— Алиса прекрати, посмотри на меня!
Она подняла заплаканное лицо.
— Все кончено, ты в безопасности, я же обещала, что не брошу тебя, ну же улыбнись мне, сестренка!
Но она не улыбалась, ее такое милое и улыбчивое личико все еще отражало отпечаток пережитого ужаса и боли.
— Что он сделал?
Голос мой дрожал, но я хотела получить ответ немедленно.
Она покачала головой и снова заплакала.
И я поняла, что с ней случилось что-то очень нехорошее, хуже всего того, что было когда-либо, а также то, что сейчас лучше не мучить ее допросами, потому что говорить об этом ей больно.
Глава 15
Я щедро вознаградила своего делового советника и дала понять, что и в дальнейшем надеюсь на возможность нашего сотрудничества. Илларион Павлович, конечно же, был не прочь и даже предложил мне себя в роли постоянного консультанта по всем текущим вопросам, однако на мой взгляд такое расточительство было бы излишним. Я намеревалась самостоятельно разобраться во всех своих делах и прибегать к помощи из вне лишь в наиболее тревожных и опасных случаях!
Думаю, вам не терпится узнать, что же случилось с моей дорогой сестренкой!?
Я сразу поняла, что здесь что-то неладное и потому отправила своего верного стража за бабой Феней сразу, как только Демьян вернулся, благополучно выпроводив восвояси моего родителя.
— Алиса, я не хочу тебя заставлять говорить то, о чем тебе больно вспоминать, но я хочу знать, есть ли что-то, причиняющее тебе физическую боль? Ты мучаешься, я вижу! Он бил тебя, да? — я старалась говорить очень осторожно, уговаривая, убеждая ее.
Она посмотрела на меня своими доверчивыми и испуганными глазами, и тоненькая нижняя губа вдруг задрожала, а потом она снова заплакала.
— Тогда, хотя бы позволь моей знахарке посмотреть на тебя! Я доверяю ей, и она очень помогла мне. Если ты сделаешь это, я не стану мучить тебя расспросами.
Она только едва заметно кивнула мне.
Баба Феня явилась скоро, ворвалась в комнату со своей удивительной и так не свойственной людям ее возраста резвостью.
Она кинулась ко мне, охая и причитая, а я уже и не замечала своих недугов, вежливо отмахиваясь от ее помощи.
— Здравствуйте, баба Феня, спасибо вам за тот отвар, он и в самом деле чудодейственный, иначе я бы точно не смогла так долго продержаться на ногах!
— Ах, внученька, да что ж ты меня так мучаешь и тревожишь, тебе лежать да сил набираться, а ты все убежать от меня стремишься! Не нравится мне твоё бледное личико что-то! — в ответ запричитала гостья.
— Ну вот опять вы за свое, баба Феня, не для себя я вас позвала, а для сестренки, о которой я вам рассказывала! Вы уж осмотрите ее своим зорким глазом, а то она мне и выговорить не может того, что отец с ней сделал, а я уж таких ужасов себе напридумывала, что голова разболелась пуще прежнего! — я указала взглядом на притаившуюся неподалеку Алису.
Баба Феня так переживала за меня, что и не заметила ее, когда вошла, а теперь перевела свой непомерно заботливый взгляд на мою сестренку и сразу нахмурилась. Несколько мгновений она молчала, а потом, не задав ей при мне ни одного вопроса, произнесла:
