Читаем без скачивания Указание пути ко спасению - Епископ Петр

У первых людей в невинном состоянии все силы и способности развивались гармонически, скоро, действовали правильно, жизнь духовная возвышалась в совершенстве тем успешнее, что люди при тесном общении с Богом получали от Него просвещение разума, укрепление воли, освящение сердца, даже самая телесная природа вместе с возвышением духа могла бы постепенно очищаться, утончаться, усовершаться и счастливо перейти в состояние небесной славы, когда они свой союз с Богом поддерживали всецело преданностью воле Божией. Но когда по обольщению эдемского змия они захотели сделаться богами — всеведущими, самостоятельными, независимыми ни от кого, с нарушением заповеди Божией уклонились от преданности воле Божией, прервали союз и общение с Богом, стали удаляться от Него, всю любовь вместо Бога обратили на себя, тогда в душе их произошло совершенное расстройство, от греха преступления заповеди Божией родилось самолюбие с тройственной похотью — страстью плотоугодия, своекорыстия и самовозношения, которые совершенно нарушили гармонию душевных сил, дали им превратное направление, вместо стремления к Богу обратили их к своей личности и в область чувственной жизни. В таком расстроенном состоянии люди неспособны и недостойны были райской жизни и из рая сладости были изгнаны в юдоль горести. Правда Божия присудила грешникам проходить поприще земной жизни путем тяжких трудов, разнообразных нужд, лишений, скорбей, болезней и смерти, чтобы они горьким опытом познали ядовитость, вредные следствия греха, пришли в чувство раскаяния, научились смирению и старались путем самоотвержения и любви возвратиться к Богу. К этой цели Промыслом Божиим приспособлены все обстоятельства нашей земной жизни. Как Адама за грех преступления заповеди Божией в раю Бог осудил на тяжелые труды до пота для приобретения пищи, так и все сыны Адама по суду Божию теперь много трудятся, иногда даже до изнурения, а мало приобретают: сеют пшеницу, а проклятая Богом земля производит куколь, садят плоды, а вырастают терния и волчцы. Притом всякому приводится более или менее переносить крайне болезненные удары от разных переворотов в обстоятельствах жизни человеческой и от разрушительных действий природы. Для чего же люди поставлены в такое многотрудное, горестное состояние? Все вообще так называемое физическое зло есть необходимое, неизбежное следствие наших грехов и посылается на нас от Бога как наказание за грехи и вместе как врачевство (см. Сир. 39, 34–37; 40, 8-10; Втор. 28, 15–68; 8, 3-16). При благоприятных обстоятельствах, когда человек не испытывает никакой горести, часто предается он лености, беспечности, надменности, греховные влечения усиливаются, обращаются в страсти, которые укрепляются от повторения греховных действий. И при таком ходе жизни человек мог бы вовсе погрузиться в чувственность, сердце могло бы огрубеть, дойти до совершенной бесчувственности или, наоборот, до зверства и нерадения об улучшении нравственности или о спасении. В таком состоянии человек не способен ни желать, ни принять благодать Божию, без помощи которой невозможен успех в исправлении жизни и спасении. Но когда поражает человека какое-нибудь несчастье, то скорбь пробуждает его от усыпления, беспечности, сокрушает, смягчает сердце, смиряет гордость духа; горечь скорби, как противоядие, истребляет сладость греховных чувствований. Грех входит услаждением, а горечью изгоняется, говорит святой Геннадий, патриарх Константинопольский[186]. Потому скорбь ослабляет греховные влечения, парализует их, часто возбуждает даже отвращение к греховным удовольствиям, заставляет человека раскаиваться в прежних заблуждениях и обратиться на путь добродетели.

Поскольку прародители пали преимущественно от гордости, то и наказания, наложенные Богом на них и всех потомков их, все имеют силу смиряющую, сокрушающую горделивую самомечтательность человека и живо напоминающую ему ничтожество его. Наказания эти таковы: болезненный, уничиженный путь его рождения; возделывание земли и прочие земные, житейские труды, сколько тяжкие, изнурительные, столько же горькие, уничижительные для того, кто был поставлен царем рая и всей земли; жестокие болезни; безобразный, страшный вид смерти.

Бог ничего так не отвращается, как гордости, говорит святой Златоуст. Потому-то Он еще изначала так все устроил, чтобы истребить в нас страсть эту. Для сего мы сделались смертными, живем в печали и сетовании; для сего жизнь наша проходит в труде и изнурении, обременена непрерывной работой. Первый человек пал в грех гордости, возжелал быть равным Богу, а за это не удержал и того, что имел[187]. В невинном состоянии тело было легко, здорово, крепко, не требовало столько, как ныне, попечения о защищении его от вредного влияния стихий, при благословенном плодородии природы не нужно было много трудиться над приобретением пищи и одежды для поддержания сил и здоровья его.

А теперь от греховной жизни тело человеческое, сделавшись дебелым, тяжелым, слабым, болезненным, стало больше нуждаться в разных вещах, в разнообразной пище, одежде, удобствах жилищ, в орудиях для производства работ и т. п., а прихоти, роскошь, вообще греховные страсти еще больше умножают число потребностей, так что многие теперь все время и труд употребляют только для тела, для приобретения пищи и одежды, считая это главным делом, а главное дело — нравственное образование души, спасение — считают неважным подельем досужих людей и оставляют его в небрежении. С умножением нужд и прихотей увеличилась и зависимость людей от внешней природы — от стихий, разных вещей. Все это научает смирению — убеждает, что люди вовсе не боги, не самостоятельны, не независимы, зависят не только от Бога, но и от внешней природы, всего должны смиренно просить и ожидать от Бога для поддержания жизни и здоровья как тела, так и души. Такая суетливая многопопечительность, множество нужд и трудов, поглощающих все время и истощающих силы, допущены, с одной стороны, для того, чтобы люди не предались бездеятельности, праздности — матери пороков (см. Сир. 33, 28); бездеятельность и пороки могли бы совершенно подавить, убить душевную жизнь; с другой стороны, тяжесть и малоуспешность трудов, отягощая людей, причиняют скорбь, невольно заставляют чувствовать, что этому подверглись они в наказание за грехи, и таким образом побуждают их смиряться и обращаться к Богу.

Премудрый говорит, что Бог дал людям великое непразднство, тяжкую муку от многопопечительности и множества трудов, чтобы им смириться от этого (см. Еккл. 1,13–18), чтобы им в праздности не уклоняться в худшее[188].

Самая даже дебелость, тяжесть, болезни тела, отягощающие душу, смиряют ее, удерживают от самовозношения. Как груз в корабле, придавливая его вниз, не допускает волнам слишком высоко поднимать, опрокинуть и потопить его, так и тело, своей тяжестью придавливая дух к земле, не допускает ему слишком высоко возноситься гордостью и погибнуть в бездне зла. Бесплотные духи, при легкости и удобоподвижности их природы, вознесшись слишком высоко гордостью, ниспали так быстро и глубоко, что теперь восстание для них сделалось невозможным.

С умножением немощей и нужд телесных умножилась и зависимость людей друг от друга — для научения смирению, взаимной покорности, услужливости и любви.

Святой Златоуст говорит, что Бог, провидя, что люди будут самолюбивы, связал их взаимными нуждами и сим, как уздою, обуздал их самолюбие. Люди и не подумали бы заботиться о выгодах ближнего, если бы не были поставлены в необходимость взаимных сношений. Бог соединил их такими узами, что каждый может искать собственной пользы не иначе, как только содействуя пользам других. Мы теперь имеем нужду друг в друге, однако же необходимость этой взаимной нужды не связывает нас дружбою. А если бы каждый из нас все для себя находил сам собою, то не жили ли бы люди, как дикие звери? Теперь силой принуждения и необходимости Бог подчинил нас друг другу, и мы ежедневно приходим в столкновение друг с другом. Но если бы Бог снял с нас такую узду, то кто бы стал искать дружбы другого?

Люди, будучи тесно связаны между собой единством происхождения, или природы, союзом родства и различными нуждами, которых у каждого из нас много и которым никто не может удовлетворить сам собой без помощи других, необходимо сближаются между собой, чтобы оказывать помощь друг другу. Нужда во взаимной помощи и оказывание услуг друг другу, благотворительность заставляют людей уважать друг друга, смиряться, питать чувства благодарности и взаимной любви. К этой же цели, то есть к подавлению самолюбия, смирению и развитию любви, ведет и устройство обстоятельств общественной жизни.

По распоряжению Промысла Божия, разные общественные состояния, звания, должности установились для того, чтобы, совокупными силами охраняя общественную и частную безопасность, спокойствие, собственность от внутренних и внешних врагов и ненарушимо соблюдая порядок, правильный ход дел и жизни, каждый на своем месте мог иметь случаи упражняться в разных добродетелях, услуживать друг другу, содействовать как внешнему благосостоянию, так и преуспеянию в умственном и нравственно-религиозном отношении, или в любви к Богу и ближ1Тим. Потому на разные звания и занятия (земледелие, ремесленничество, фабричное ремесло, торговлю и прочее), нужные для приобретения пищи, одежды и разных удобств жизни, на разные общественные должности (разные разряды начальников, чиновников), учрежденные для охранения личных каждого прав, собственности, для пресечения неправд, пороков, насилий, для охранения общественного порядка, спокойствия, надобно смотреть не только как на средства к удовлетворению телесных потребностей и удобств жизни, но и как на поводы к услугам разным людям, вообще к упражнению в разных добродетелях. Потому при всем разнообразии званий, состояний, должностей и занятий у всех должно быть одно главное дело — нравственно-религиозное усовершенствование, которое, начавшись здесь, на земле, будет продолжаться и в вечности.