где-то на крыше может поджидать снайпер, направивший винтовку на мою квартиру.
Доминик нахмурился, напрягшись.
— Могли ли они стрелять сквозь стекло?
Она покачала головой.
— Все окна и балконные двери в здании пуленепробиваемые. Винни занимается нелегальным дерьмом, помнишь? Он хотел быть уверен, что никто из его прайда не заплатит за это.
Когда ему что-то пришло в голову, Доминик спросил:
— А не может быть такого, чтобы человек, назначивший награду за твою голову, сделал это, чтобы добраться до Винни?
— Мне кажется более вероятным, что они пытаются выманить Алекса. Кроме того, у Винни много контактов. Если бы кто-то из его окружения нанёс мне удар, он бы об этом услышал.
Встав со стула, Мила добавила:
— Мне просто нужно закончить разгрузку посудомоечной машины, а потом я вернусь. Хочешь пива?
— Конечно. — Когда она проходила мимо, Доминик схватил её за руку и плавно усадил к себе на колени. — Или ты могла бы просто оседлать меня вот так. Да, я предпочитаю это.
Миле, вероятно, следовало отстраниться, но она почти чувствовала его потребность в прикосновениях. Интересно, ощущал ли он эту потребность сам. Она обнаружила, что не может отказать ему.
Они сидели в тишине, пока он водил руками вверх и вниз по её спине, рисовал узоры тут и там, массировал затылок, провёл пальцами по её шее и изгибу плеч. Он как будто следил за ней, запоминая изгибы.
Все это время он покрывал нежными поцелуями её лицо и шею. Его член был твёрдым, как скала, но он не делал никаких движений, чтобы соблазнить её. У неё возникло ощущение, что он нуждается в утешении больше, чем в сексе, поэтому она позволила ему поступить по-своему. Массировала его грудь и плечи, пока мышцы не перестали напрягаться.
Хотя гнев не совсем покинул его, из его груди вырвалось удовлетворённое рычание, и у неё было ощущение, что оно исходило от его зверя.
— Твой волк, кажется, расслабился.
Доминик вонзил зубы в её горло.
— Теперь он получил то, что хотел. Он преследовал меня весь день, чтобы прийти к тебе. Прикоснуться к тебе. Взять тебя.
Немного отстранившись, она сказала:
— У меня такое чувство, что этим утром ты навсегда попрощался со мной.
— Так и было, — признал он. — Ты искушаешь меня нарушить мои собственные правила, а это нехорошо. Но я обманывал себя, когда думал, что смогу держаться от тебя подальше.
А затем он накрыл её рот своим и погрузил язык внутрь. Вскоре она была обнажена и оседлала его прямо там, на диване. Он кончил, как грёбаный товарный поезд.
Они приняли душ, прежде чем упасть в её постель, где он взял её снова, долго и тщательно насладившись её вкусом. Они заснули, но он проснулся где-то ночью, как и всегда, если только не был в своей постели.
Не желая ускользать — и зная, что она, вероятно, услышит его, если он попытается — он легонько провёл пальцами по её руке и тихо сказал:
— Мила? Мила?
Её глаза распахнулись.
— Хм?
— Мне пора.
— Ладно. — Её веки закрылись. — Оставь деньги на тумбочке, ладно?
Его губы скривились.
— После того, что я сделал с тобой прошлой ночью, ты должна мне денег.
Она улыбнулась, но щёлкнула пальцами.
— Уходи. Некоторые из нас любят поспать.
Он поцеловал её в плечо, а затем поднялся с кровати. Одевшись, он сказал:
— Я позвоню тебе позже.
— У тебя нет моего номера. — Нахмурившись, она посмотрела на него. — Или есть?
Он просто загадочно улыбнулся ей.
— Позже.
Игнорируя недовольное рычание своего волка и собственное желание вернуться в постель, Доминик заставил себя уйти.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Неделя. Неделя спокойствия перед тем, как Пирсон нанёс новый удар.
Сидя на гладком камне, в тени одного из деревьев, нависших над рекой, Доминик наблюдал за игрой детей стаи. Тао и его подруга Райли — ворон-перевёртыш, которая также была Опекуном в стае и присматривала за детьми. Трик и Данте тоже были там, гоняли мяч с Каем. Тао носил Декстера на спине, в то время как Сиенна пыталась поймать листья, которые Саванна, висевшая вниз головой на ветке дерева, сбрасывала на землю. Лайла указывала на уток, которые плавали на мелководье, задавая Райли множество вопросов о птицах.
Это было спокойное место на их территории. Осколки солнечного света танцевали в постоянном потоке реки, который разбивался о камни и недостроенную бобровую плотину. Тростник колыхался на ветру, который приносил с собой ароматы полевых цветов, влажной земли и чистой воды. Полевые цветы росли вдоль покрытых гравием берегов, где было много покрытых водорослями камней — на одном из них, ближайшем к Доминику, отдыхала маленькая черепаха. Момент был бы расслабляющим, если бы не причина, по которой его альфы позвали его сюда.
Грёбаный Пирсон снова нанёс удар. Ещё одна онлайн-статья — на этот раз более мстительная и пренебрежительная. Ретт обнаружил её час назад, и ею уже поделились на нескольких онлайн-платформах. Эта новость была достаточно плохой. Но то, о чем его альфы теперь просили Доминика, только усилило его гнев.
Его волк в настоящее время расхаживал взад-вперёд, в каждом шаге чувствовалось возбуждение. Время от времени он пускал в ход когти, не проявляя никаких признаков успокоения. Он также продолжал выплывать на поверхность ровно настолько, чтобы глаза Доминика сверкнули волчьим блеском. Животное хотело, чтобы альфы увидели его недовольство.
Тарин и Трей сидели на скамейке напротив него, выглядя одновременно извиняющимися и обеспокоенными. Но в их словах была чистая сталь. Им было не по себе от своего решения, но они не собирались отступать. Доминик знал их обоих достаточно долго, чтобы быть в этом уверенным.
Наклонившись вперёд, Трей сцепил руки.
— Ты знаешь, что в этом есть смысл, Доминик. Я был почти уверен, что Эммет не перестал быть мудаком — тем более что его первая статья была сочтена большинством вымыслом, поэтому я
