хмырем… то есть с Владом, встречаешься.
Как она оказалась рядом я даже не успел понять. Встала между моих раздвинутых коленей. Обхватила за голову. Подняла мое лицо вверх и сказала:
— Никого у меня не было. Ни с кем не встречалась. Тебя ждала, несмотря на то, что ты не разрешил. Тебя одного люблю и всегда любила.
— Лиза… — прошептал внезапно севшим голосом. — Я знаю, я — сволочь, я — эгоист и собственник. Но ты даже не представляешь, насколько твои слова важны для меня. Хотя я был готов отвоевывать тебя у Влада, правда! Я бы не отдал тебя ему. Но когда представлял, что его руки, и не только руки, касались МОЕЙ девочки…. Я с ума сходил! Я был уверен, что ты с ним…
***
Не знаю, был ли кто-нибудь в мире в этот день счастливее меня! Мне казалось, что после его слов о чувствах ко мне, после слов, сказанных таким тоном, таким голосом, я была самой-самой счастливой женщиной на земле. И пусть он не признавался мне в любви, пусть! Я чувствовала, что любит!
И в машине по дороге к Авериным-старшим еще в самом начале пути он положил свою ладонь на мою и сжимал до самого пункта назначения. И мне было так замечательно, что, поглаживая его ладонь своими пальцами, я без умолку болтала о Даниных занятиях и успехах. Рассказывала ему о своей работе, о том, что мечтаю свозить ребенка в Москву специалисту, которого мне посоветовали в нашем центре. А еще сказала, что хочу научиться водить машину — чтобы Даню повсюду возить самой и не ждать ни от кого помощи.
— Послезавтра я выхожу на работу. А вот завтра с утра поедем в автошколу, договоримся. Ну и потом, у меня на счету есть некоторая сумма денег, получишь права, купим тебе машину. Какую-нибудь маленькую.
Это уже было похоже на какие-то совместные планы, на семейную жизнь.
— То есть, ты хочешь, чтобы мы жили вместе, втроем? Чтобы я и дальше с вами жила?
Он удивленно взглянул на меня:
— Само собой. Я думал, это и так, без объяснений, понятно!
А-а-а! Ура-а-а!
32
Я проснулась. Но глаза открывать не спешила. Ждала, когда Данька начнет крутиться под боком. О-о, планам Матвея (и моим надеждам!) на ночь не суждено было сбыться. Мы забрали ребенка с температурой. Я как чувствовала, что нужно ехать к нему. Данечка сидел в кресле, плакал и никого к себе не подпускал. Расстроенная Аля пыталась сама дозвониться нам.
Дома мы сбивали ему температуру, светили фонариком в горло — но видеть там какую-то красноту я так и не научилась за эти годы. Давали сироп. Брызгали лекарство от горла. Потом по-очереди носили на руках — убаюкивали.
Температура упала не сразу — я лежала рядом с малышом и ждала этого момента. Потом боялась уйти, думая, что она вполне может подняться снова. Потом, уже ближе к утру, сбивала снова — пол-таблетки парацетамола помогали Дане очень хорошо. А лекарство пить он всегда обожал. Он бормотал: "Мама, спи со мной" И, конечно, я не могла бросить своего сыночка одного.
Проснулась и не могла понять: Даня лежит передо мной — я обнимаю его левой рукой. Тогда, кто сзади обнимает меня? Матвей?
Тихонько повернула голову назад. Вот как он тут поместился? Да, кровать большая для ребёнка — полуторка. Но втроём на ней! Это уже перебор! Как Матвей ещё не упал во сне? Хотя спит ли он? Судя по руке, которая ласково поглаживает мою грудь через тонкую ткань пижамы, скорее нет, чем да!
Наверное, он недавно пришел. Не могла же я не почувствовать его, не услышать, когда ложился? Хотя я ведь устала безумно… Но теперь-то не засну ни за что! Лежала, боясь пошевелиться. Даже, кажется, не дышала до того момента, пока не услышала жаркий шепот в ухо:
— Не спишь — не притворяйся!
Как же хотелось развернуться к нему, обнять…
— Пойдем со мной…
Ну, как тут откажешь, если сама хочу к нему… Потрогала губами Данин лобик — не горячий. Ничего страшного, если я уйду сейчас — он обычно часов до девяти спит. А сейчас только-только светать начинает.
Матвей встал с кровати первым, потянул за руку. Почему-то смущалась и не смела поднять на него глаза — блин, да он же в одних трусах!
За дверью вырвала руку и, пока не успел перехватить, скрылась в ванной — зубы почистить нужно… Почистила, умылась, вышла и попала в его объятья! Сама обвила руками крепкую, сильную шею. Он поцеловал — как будто ждал этого всю жизнь, как будто не видел меня сто лет. Жадно прижимал к себе за ягодицы, давая возможность прочувствовать всю силу желания. Я не могла не потираться об эту его твердость.
Завел — завернул в спальню, которая по-отдельности в разное время служила и мне и ему, а вместе в ней мы успели провести всего одну прошлую ночь, да и то, я, к своему стыду, мало что помнила о ней.
Целуя, подталкивал меня в сторону кровати, пока я не села на нее, упершись глазами в черную ткань боксеров. Не знаю, куда делась моя природная скромность, но я сделала то, что пришло в мою голову в тот момент. То, чего никогда еще, несмотря на приличный возраст — 25 лет, не делала с мужчиной. Немного стянула вниз боксеры, освобождая большой горячий гладкий на ощупь член. Некоторое время с интересом рассматривала его. И, да! Мне нравилось то, что я вижу! Глупо, наверное, считать именно эту часть мужского тела красивой. Но я ничего с собой поделать не могла… И мне нужно было наклониться совсем немного, чтобы дотронуться до него губами. Он сделал шаг вперёд, раздвигая мои колени и становясь между ними.
Я сама хотела этого. Я была взрослой девочкой. И иногда мне хотелось физической близости с мужчиной. Но не с каким-нибудь, а именно с моим Матвеем. И наклонившись, я обхватила его плоть рукой, а потом осторожно обвела языком головку. Наградой за мою смелость был хриплый стон и легкий толчок его тела в мою сторону. Ну как не осмелеть в ответ на такую реакцию? И я осмелела. Вобрала в рот, обвела языком внутри, потом вытащила. Целовала, трогала, не думая о том, чтобы делать так, как видела в порно-ролике. Делала так, как мне хотелось самой. И думала только о том, что ему однозначно
