закрыл глаза. Нина смотрела на него одобрительно, взяв мягкую холстину, протерла ему вспотевшее лицо и шею:
— Это хорошо, что в тебе силы к жизни много. Справишься, значит. Скоро и вовсе без всякой помощи будешь управляться. Тебе потом приспособу надо какую-нибудь, чтобы ходить было удобнее. — Она задумалась. — Во дворце, говорят, мастера есть, что всякие чудеса в тронном зале делают. Вот у них бы спросить, как можно такую ногу чудесную сделать.
— Не выдумывай сказки, Нина-аптекарша. Убогий так убогий, ничего тут не сделаешь. — Он обреченно вздохнул.
Нина же мысль про мастеров отпускать не стала:
— Я вот как в библиотеку попаду, так спрошу у почтенного Серафима, он подскажет, и кого спросить, и где про такие приспособы почитать.
— Да неужто ты и читать умеешь? — усмехнулся декарх.
— А как же аптекарше без чтения? Списки все не упомнишь, у меня и книги есть, свитки тоже, муж покойный научил меня все записывать. Да и в свитках порой новые списки найти можно, и применение иных трав при разных болестях. Никуда мне без чтения.
Декарх опустил голову. Видать, устал уже. Нина дала ему отвара с опиумом, помогла ему улечься обратно:
— Ты, почтенный, отдыхай. Я пойду, твои воины за тобой присмотрят, помогут.
Сдав прибежавшему обратно стражнику его декарха на попечение, Нина набросила мафорий и шагнула за порог. Парень почтительно подал ей суму, едва ли не поклонился, предложил проводить до ворот. Недоумевая, Нина отказалась. Велела накормить декарха да не отходить от него, поить оставленным отваром. А ежели хуже станет, то звать лекаря Панкратия, потому как неизвестно, когда она вернется.
Наскоро переодевшись в своей аптекарской каморке, Нина положила в суму спрятанный накануне драгоценный сосуд, отданный ей наследником, и шагнула в расцветающее солнечное утро.
Галактион сидел в тени под стеной, в стороне от ворот. Увидев Нину, подошел. Пока не завернули за величественный сфендон ипподрома, шли молча, лишь обменявшись кратким приветствием.
Повернувшись к аптекарше, Галактион мрачно спросил:
— Что случилось, Нина? Куда тебе надобно?
— Куда мне надобно, я тебе сейчас расскажу. У тебя-то самого случилось что? На меня не глядишь, идешь понурый. Беда какая?
Галактион сперва отмахнулся. Но потом сердито спросил:
— Ты зачем за мной какого-то глупого стражника послала? Он на весь ипподром разорался: «Где тут конюх Галактион, его дворцовая аптекарша требует!» Ладно хоть все на ипподроме знают, что ты мне вроде сестры. А Демьян услышал, так опять ворчал, что аптекарша совсем стыд потеряла, что я не конюх, а бабий… — Он глянул на Нину. — Ты уж в следующий раз сделай одолжение, пошли кого-то помозговитее, чтоб не орал на всю Мезу. А то сейчас половина ипподрома, поди, ржет громче скакунов.
Нина фыркнула:
— Даже слушать про этого остолопа не хочу. Надоел ты уже мне со своим Демьяном. Кто он такой, чтобы ты его боялся? У меня беда посерьезнее. — Она остановилась, оглянувшись. Улочка, ведущая вдоль ипподрома, была еще пуста.
Галактион тоже остановился, сердито одернул тунику:
— Говори уже, не томи.
— Дворец от танцовщицы старается избавиться, а наследник велел мне передать ей масло да что он во дворец ее заберет. И я теперь как между Сциллой и Харибдой! — Она сжала ладонью лоб. — Что делать, ума не приложу.
— Погоди. Про то, что дворец от нее избавиться хочет, я знаю, а при чем тут масло?
Нина медленно выдохнула и рассказала ему про посещение Романа. Конюх задумался. Произнес, подбирая слова:
— Ослушаться Романа тебе нельзя. Вдруг и правда он своего добьется и приведет девицу во дворец? А потом тебя за ослушание накажет. Он памятливый.
— А если его матушка узнает, что я с его поручениями к танцовщице бегала да ей не сказала… — Аптекарша расстроенно махнула рукой.
— Ты отдай мне подарок Романа — я сам ей передам, — пожал плечами Галактион. — И на словах скажу, что он велел. Тогда никто не донесет, что императорская аптекарша в ту таверну ходила. А я кто? Просто конюх, что вина в таверну зашел выпить.
Он ухмыльнулся. Нина помотала головой:
— Вот еще, чтобы не меня, а тебя в подземельях с плетьми знакомили. Василий, если узнает, сразу тебя палачам и передаст. Не надо. Лучше скажи, как ее вызвать, чтобы не надо было мне в таверну ходить. Где нам с ней увидеться? В аптеку звать ее не хочу. Василий тут же прознает — у него по всему городу магистрианы[64] шастают.
Галактион запустил пятерню в вихры, задумавшись. Потом лицо его озарилось.
— Так у Гликерии в пекарне! Ты со двора зайдешь, а к Анастасо я мальчишку какого-нибудь пошлю, чтоб сказал, что ее в пекарне ждут с вестями от Цимисхия.
Нина одобрительно глянула на Галактиона:
— Твоя правда, у Гликерии можно тайно встретиться.
Выйдя на Мезу, аптекарша натянула поглубже мафорий. Конюх шагал чуть позади, вроде как не с ней, а по своим делам. Дойдя до пекарни, Нина оглянулась на Галактиона и, коротко ему кивнув, ступила в проулок, куда выходила калитка двора при пекарне. Парень, расправив плечи, вошел с улицы в открытую дверь, откуда доносился густой и манящий аромат свежеиспеченного хлеба.
Глава 19
Гликерия выглянула из калитки:
— Заходи. Галактион сказал, тебе встретиться тут надо с девицей какой-то. Вот хоть так тебя повидаю. — Она окинула подругу встревоженным взглядом. — Мне рассказали про драку в твоей аптеке, я пока прибежала — тебя уже и след простыл. Фока сказал, что во дворце ты пока прячешься.
— Ты уж прости, Гликерия. Опять тебе со мной хлопоты, — вздохнула Нина.
— Пойдем, пойдем, — подруга затворила деревянную дверцу. — В пекарне народу немного, хоть посидим спокойно, я вот только сдобные рогалики из печи достала. Пышные, теплые. Пойдем, с батюшкой пока побеседуем. — Она перешла на шепот. — А как та девица придет, про которую Галактион сказал, я ее в мучной сарай отведу. И тебя. Расскажешь, что за девица да почему с ней тайно встречаться надобно?
Нина покачала головой:
— Опять во дворце чудят, а я на побегушках. Потом непременно тебе все расскажу, а сейчас сама с мыслями собраться не могу. — Она устало вздохнула. Гликерия спорить не стала:
— Ничего, ты с такими неурядицами справлялась, что и с мыслями соберешься, и сделаешь все верно. А ежели помочь чем могу, так ты скажи.
Аптекарша кивнула, поблагодарив подругу. Гликерия мудра, с лишними вопросами не торопится да с советами не усердствует.
Хозяйка пекарни провела Нину к небольшому садику сбоку от дома. Там за столом под навесом сидел старец. Нина склонила голову:
— Доброго тебе дня, почтенный Феодор.
Он поднял на нее глаза:
— И тебе
