И не сказать, чтоб в совете его не услышали, да вот сделали отчего-то не совсем то, что он говорил. Арбалетчиков, конечно, выделили, и места для засад нашли. Но вот сами высокородные господа и их семьи все укрылись в городском замке, те кто породовитее и в родстве с графом был поближе, прекрасно разместились в гостевых комнатах замка, те кто пониже родом довольствовались комнатами прислуги, коих выгнали спать на конюшни. Все продовольствие богатых семейств укрыли там же в замке, и к себе же забрали личные дружины и лучшие отряды городской стражи. Оставив на стенах в основном регулярные отряды, без прославленных бойцов. В общем было сразу видно, аристократия бежала с тонущего корабля на своей огромной и неплохо укрепленной шлюпке, оставляя всех остальных горожан и укрывшихся за стенами, выплывать самим, ну или погибать, тут уж как судьба распорядится.
Люди нервничали. В городе каждый час росло напряжение, детей не выпускали из домов. Каждый прятал все что имел. Цены на провизию возросли неимоверно.
А за стенами десятки гоблинов-инженеров, которые высадились с кораблей Зурх’Кхаета собирали осадные орудия. Из ничего, казалось, вырастают фронтиболы и осадные башни, расчехляются привезенные онагры, катапульты и баллисты.
Но еще больше шло работ, невидимых со стен осажденного города. Гоблины и нарьяма наспех восстанавливали вентиляцию в продымленной башне и основных ее коммуникаций, взламывали давно замурованные ходы, проверяли их, засылая по туннелям разведчиц. Кагар с Зувлок составляли карты подземных сообщений. Кое-какие их ходов затопило, другие уже не имели выхода на ранийской стороне. Попарно воительницы уходили в темноту и из нее приносили новые и новые сведения. Ширилась и росла карта перед Зувлок и Кагаром. Оба командующих, хотя именовать так Кагара запрещалось, казалось, вовсе не спят и не едят. Кагар успевал обежать лагерь, дать распоряжения оркам, разнять занимающиеся между ними распри, обсудить что-то с гоблинами, просмотреть новые сведения от воительниц. А Зувлок тем временем распределяла вооружение и боеприпасы, сводила данные подвоза обозов, изучала карты, перепроверяла данные, планировала, считала, рассчитывала, рассматривала, выбирала. Выбирала тех, кто пойдет сегодня в туннели, кто и какие помещения будет расчищать в башне, выбирала точки для выхода в город. Она решила, что входить следует несколькими разными отрядами, с разных сторон, на случай если кто-то увязнет в уличных боях, остальные должны прорваться к воротам все равно. Кагар услышав ее план, просто не мог не попытаться оспорить его оспорить. Все же слишком разный был у них подход по жизни. Он, конечно, считал, что ударить следует консолидировано, всей мощью, выйти в ближайшем к воротам месте, и прямиком не сворачивая идти к цели, не распаляя силы и средства, не рассеиваясь, максимум концентрации на прорыв, максимум силы в один удар. Однако решение было за Зувлок. Она командующая армиями нарьяма, и она всегда поступала так как считала нужным.
***
Сульмидир покинул Карас Сильмэ в ночь. На самом деле ему было все равно когда, лишь бы не сидеть на месте. Действие всегда для него было предпочтительней покоя, лучше с места в обрыв, нежели балансировать на краю долгое время. Так что как только Его Величество озвучил свое поручение и назначил сопровождающих, Сульмидир выехал, правда все же успев передать записку для отца.
Сейчас эльфу хотелось одного, поскорее попасть к перевалу, чтобы скорее узнать есть ли спасшиеся. Ему жизненно необходимо было знать, что именно с его братом, чтобы разгоревшийся внутри него мучительный пожар эмоций, рожденный страхом и неизвестностью, наконец-то поутих. Молодой капитан приказал себе не думать о возможной гибели Менэльтора, просто потому что эта мысль приводила его в невероятный ужас, такой силы страх Сульмидир испытывал впервые в жизни. Ну может быть что-то сродни с этим было в те три дня, что еще маленький Мэл не приходил в себя, когда упал с дерева. Но тогда ситуацию спасало то, что брат был дома, и на него можно было посмотреть, убедиться, что он жив.
Без малого сутки верхом галопом, через лесную чащу. Эльфы пробирались к перевалу. Взмыленные этой гонкой они остановились лишь услышав условный сигнал. Подающие его разведчики нашлись довольно быстро, и не успел Сульмидир спешиться, как на него с объятиями накинулся один его сослуживцев и хороших друзей.
— Сульмидир, смотри-ка не зачах, а говорил-то с тоски помрешь в столице. Врал, стало быть.
— Здравствуй Гилдор, — похлопал по спине своего друга эльф, — с такими делами заскучаешь, как же. Встретили кого-нибудь из Оплота? — тянуть он не стал, спросил сразу в лоб.
— Твой младшенький на настиле, живой, но ранен. С ним герцог, тот, что правнук леди Итариллэ.
Сульмидир выдохнул, даже улыбнулся, сразу же кинулся к дереву, чтоб забраться на настил.
— Тяжело ранен?
— Раны не тяжелые, но у него сильный удар головы, а потом новые встряски. Они с герцогом кубарем катились со спуска, мне кажется, от этого еще осложнения. В общем к отцу вашему его надо, потому, как и лихорадка сильная, и бредил прошлой ночью, днем в сознание пришел, но ему явно плохо. А для наших методов лечения он больно молод, раны не прижжёшь.
— Понятно, — Сульмидир уже начал подниматься по веревочной лестнице, но тут же спохватился, — а женщины с ними не было, только вдвоем?
— Да, герцог говорит, что все живые, но в плену. И знаешь, что совсем паршиво, Сульмидир, орки не одни были с ними Темная тварь.
— Нарьяма пленных не отпускают, — проговорил Сульмидир и полез на настил.
Брата он своего нашел в сознании, некий бородатый мужик пытался того напоить его из деревянной чащи, поддерживая ему голову и при этом не облить, а Менэльтор видимо не желавший чтобы ему помогали как дитю чашу из рук пытался вырвать.
— Отдай воду, твоя светлость, — голос Мэла звучал глухо и очень неровно, было видно, что ему тяжело, но раз хватало сил на вредность и попытки показать характер, значит опасаться было нечего.
— Смирно полежать не можешь? Ты все прольешь, а мне опять слушать твое нытье пока тебе будут менять повязки?
— Вот и не слушал бы, а направился бы в Карас Сильмэ, ты там нужнее, чем тут. Отдай говорю воду.
— Как только мне выделят провожатого, так сразу, и я тут герцог, так что приказываю, пей так, а будешь упрямиться вообще ничего не получишь.
— Это вы зря, ваша светлость, он у нас ужасно капризный, и если уж уперся, лучше подыграть, отдайте ему чашу, сейчас подержит пару секунд и сразу признает свою ошибку. Так всегда!
— Сульмидир! — Мэл повернул к подходящему брату голову. И даже попытался приподняться, правда это у него не вышло, сил не хватало и было больно, — Ты то тут что делаешь?
— По приказу Его величества, встречаю возможных спасшихся из Оплота. Напугал ты нас Менэльтор, ужасно.
— Мама, наверное, плакала?
— Мама точно плакала, раз уж даже отец еле сдерживался.
— Отец?
— Да. Обещал меня на войну отпустить, лишь бы только я ему тебя привез живым. В общем пей свою воду пока герцог поит, тренируйся, скоро за право тебя поить дома драться будут, и придется тебе пить за троих, чтобы успокоить и мать, и отца и Даидайнеса.
— Значит его величество в курсе? — отведя глаза спросил брата Мэл.
— В курсе, послал меня сюда, а сам созвал совет, надо ведь помочь союзникам. Разослали красные стрелы…
— Сульмидир, тогда тебе надо срочно везти его светлость в столицу. Дэекен терять время нельзя.
Как ни странно, герцог Серселен только кивнул, на обращение к нему по имени.
— Сульмидир, верно? Я же могу к вам так обращаться? — спросил герцог со всей вежливостью.
— Конечно можете. А вы как я понял его светлость герцог Дэекен Серселен, правнук леди Итариллэ, да осветят звезды нашу встречу, — Сульмидир склонил голову, в знак приветствия.
— Да осветят, — ответно склонил голову Дэекен, хотя, как и положено было ему по происхождению его поклон был скорее кивком, — нам нужно поговорить, и это очень серьезно.
