что я впервые испытал к нему жалость.
Я попытался оттащить от него Нину, но это оказалось нелегкой задачей. Мне пришлось поднять ее в воздух, при этом она наносила довольно болезненные удары пяткой по моей голени. Когда я отпустил Нину, она обожгла меня яростным взглядом, потом села на землю и заплакала, уткнувшись лицом в колени.
Все неловко молчали. Джон Скотт коротко кивнул мне, и это меня заметно покоробило.
— Послушайте, — сказал я, чувствуя, что нужно отложить выяснение отношений на потом. — Давайте прекратим все это и подумаем, что делать дальше.
— Нам нужно сваливать отсюда, — ответила Мел. — И как можно быстрее.
— А тело Бена? Оставляем здесь или забираем?
— Мы не можем оставить его здесь, — твердо произнесла Нина.
— Как мы его унесем отсюда?
— Можно сделать носилки, — ответил Джон Скотт.
Мел задумалась, скрестив руки на груди.
— А мы таким образом не нарушим картину преступления, или как там говорят?
— Мы уже сняли его с дерева. Я не думаю, что сильно что-то изменится, если мы его унесем. Потом приведем полицию сюда.
Мел потемнела лицом и сжала губы, поняв, что нас ждет впереди. Вынести Бена из леса — это лишь начало. Дальше нас ждут бесконечные допросы, следствие, возможно временное заключение или суд. И все это на иностранном языке, в чужой стране.
— О господи, — пробормотала Мел. — О господи!
Разговор был окончен.
20
Если верить Джону Скотту, нам нужны были две прямые жерди и две куртки. Надо вывернуть куртки наизнанку так, чтобы рукава оставались внутри, и застегнуть их. Потом надорвать швы от ворота к плечам и, как нанизывают мясо на шампур, нанизать куртки одну за другой на жерди.
Я пожертвовал своей курткой. Было прохладно, но я понимал, что быстро согреюсь, когда мы начнем двигаться.
— Хорошо, — сказал он. — Нам нужна еще одна.
— И… — я выжидающе глядел на него.
— Чувак, у тебя не получится без ножа прорезать дырки в кожаной куртке.
— Я уверен, что получится.
— Ты можешь взять мою. — Нина начала стягивать с себя штормовку, под которой оказалась лишь тоненькая футболка.
— Ты замерзнешь, — заметил я.
— У меня свитер есть.
— Бери мою, — предложила Мел.
— Нет, Мел, подожди. Мы используем куртку Джона Скотта.
— Я тебе сказал уже…
— Чепуха! Я оторву рукава.
— Что ты за проблемы устраиваешь?
— А что у тебя за такая любовь к своей куртке?
— О чем ты, чувак?
— О твоей чертовой кожаной куртке! — и я попытался схватить его за грудки.
— Убери свои грабли от меня! — Джон оттолкнул мою руку.
— Дай сюда! — Я дернул его за лацкан куртки.
Джон ударил меня в лицо так, что я потерял равновесие. Успев схватиться за его карман в поисках опоры, я услышал треск разрываемого шва.
Я приземлился на копчик, от удара у меня искры брызнули из глаз. Тем не менее я был удовлетворен, увидев, как Джон Скотт недоверчиво изучает широкую полоску кожи, свободно болтающуюся у него на груди.
— Я ж тебе говорил, — прошамкал я, хотя челюсть почти не слушалась.
— Ты чертов ублюдок, — прошипел он.
Он хотел снова наброситься на меня, но Нина, Томо и Мел удержали его.
Я выплюнул сгусток крови и увидел на земле свой зуб.
Мел колдовала над моей разбитой губой, пока Джон Скотт возился с носилками. Кроме моей, он использовал куртку Бена, которая ему больше не понадобится. Нина и Томо сидели под деревом. Нил снова пропал в кустах.
— Что ты привязался к его куртке? — спросила Мел, отирая кровь у меня с лица. Руки у нее заметно дрожали.
— Дело не в куртке. Дело в том, что он спокойно позволил тебе и Нине пожертвовать своей одеждой, при этом у него и тени стыда на лице не было!
— Ты что-то уже говорил о его куртке вчера.
— В любом случае вопрос в нем, а не в куртке.
— Ты на нервах из-за Бена. И выпиваешь свою злость на Джона.
— Я в порядке.
— У тебя стадия отрицания.
— Отрицания, что Бен мертв?!
— Да.
Я пожал плечами. Я думал иначе, но мне хотелось сменить тему. Мне не нравилась игра Мелинды в психотерапевта. Было видно, как сильно она подавлена самоубийством нашего товарища, и ей не стоило бы сейчас давать советы о преодолении посттравматического синдрома.
— Вот так, — сказала Мел, убирая последнее пятно крови с моего подбородка. Она протянула мне футболку, которой стирала кровь. — Прижми это и подержи, пока кровотечение не остановится.
— Спасибо.
— А теперь я хочу, чтобы ты кое-что сделал для меня.
— Что?
— Извинись перед Джоном.
Я не поверил своим ушам.
— За что?!
— За то, что порвал его куртку.
— Издеваешься?
— Нам сейчас не поможет вражда, солнышко. Мы должны быть одной командой.
— Он меня ударил!
— Ты первый начал.
— Господи! Вспомни, сколько нам лет?
— Это надо сделать, Итан.
— Пусть он извинится передо мной.
— Ты примешь извинения?
Я колебался.
— Хорошо, — сказала Мел.
Джон Скотт неторопливо подошел ко мне, когда мы уже были готовы к выходу.
— Слушай, дружище! Прости, что толкнул тебя.
Я поглядел через его плечо на Мел. Она взглядом велела мне продолжить разговор.
— Прости за куртку, — ответил я. — Похоже, что тебе надо нести ее к мастеру. Выйдет дорого.
— Не дороже, чем вставить новый зуб.
Языком я нащупал место, где еще недавно был левый резец.
— Да, пожалуй.
— Мир?
— Мир.
— Пожмите руки, — приказала Мел.
Джон Скотт протянул руку, и я ее пожал. Он сильно сжал пальцы, как я и предполагал, и держал мою руку железной хваткой дольше, чем надо, чего я тоже ожидал от него.
Он отпустил мою ладонь.
Снова лучшие друзья.
Мы вернулись к трупу и опустили носилки на землю.
— Хватай его за плечи, — объяснил Джон. — А я возьму за ноги.
— Погоди! А что с веревкой?
— Что с веревкой?
— Нам не надо ее снять?
— Не думаю, что надо с этим связываться. Смотаем и положим ему на грудь.
— Хм… — Мной овладело сомнение. — А где он, черт подери, взял веревку?
— Это та самая.
— Какая?
— По которой мы шли.
Я понял, что он прав. Это была та самая веревка, сложенная вдвое. Она была сделана из кокосового волокна, достаточно прочного, чтобы выдержать вес человеческого тела.
— Мы с Томо не смогли ее найти, когда собирались пойти к телу.
— Он ее всю снял? Ничего не осталось?
Джон Скотт кивнул.
— Да там не одна сотня метров. Куда он ее дел?
— Где-то лежит. У нас не было времени искать. Давай его поднимем на счет три.
Мы подняли
