Читаем без скачивания Кукольных дел мастер - Генри Олди

Глядя чужими глазами, чтобы не сбиться с курса, легат в то же время следил сквозь узкое окошко за боевиками. Это напоминало дистанционное управление беспилотным разведчиком. Только давалось куда большей кровью. Он успел взмокнуть, а витаморт преодолел лишь половину пути до цели.

О процессе клеймения объекта, в мозгу которого ритмы колебаний снизились до тета– и дельта-уровней, любой помпилианец знал со школьной скамьи. Обязательный спецкурс «Подчинение в нестандартных ситуациях». С демонстрацией учебных видеозаписей и мнемороликов – для наглядности.

Чтоб накрепко запомнили.

Захватить бессознательный объект – проще простого. Другое дело, что толку от этого – чуть. Под клеймом витаморт впадает в состояние, близкое к коме. Вернуть его к нормальному функционированию, даже освободив впоследствии, невозможно. Энергетический потенциал витаморта меньше, чем у полного робота. Фактически он близок к нулю. В качестве слуги витаморт непригоден: слишком много сил тратится на управление условно живым механизмом, за которым нужен постоянный присмотр.

«Овчинка не стоит выделки,» – говорят варвары со скотоводческих планет.

Вот почему людей обращают в рабство, когда они находятся в полном сознании. Клеймить оглушенного человека Гаю довелось лишь однажды, во время подавления мятежа на Сайкоре. Да и то, по большому счету, не клеймить «с нуля», а лишь существенно усилить уже имеющуюся императивную связь. Декуриона Пикку контузило взрывом снаряда. Надо было срочно вытаскивать его с «нейтралки», пока мятежники вновь не пошли в атаку. Гай принял единственно возможное решение – он резко усилил «армейскую» связь и заставил декуриона доползти до позиций передовой центурии.

Пикку спас от безумия заранее оформленный «десятинный» контакт с командиром. Декурион больше года провалялся в госпиталях. В итоге врачи поставили его на ноги. Пострадавшего комиссовали вчистую, выплатили компенсацию, оформили все возможные льготы и привилегии… Но когда Тумидус зашел проведать декуриона перед выпиской, тот при виде спасителя побелел, как снег, лишился дара речи и забился под кровать.

Гай бегом покинул палату.

…витаморт добрался до цели. Тыльной стороной ладони Тумидус отер пот со лба и сосредоточился. Та-ак, привстаем, беремся за рукоятку запорного устройства; тянем вверх… сильнее!.. Шелуха, осыпаясь, мешала процессу. В восприятии оставались рваные прорехи; сквозь них иллюзорные видения галлюцинативного комплекса частью просачивались в окружающую реальность.

Звенели цепи, тряслась колесница. Раб-мертвец пытался освободить господина-пленника. На дне черной воронки, которая вдруг вывернулась наизнанку, превратясь в колоссальную башню, лежала статуя, обложенная дровами. Рядом суетился Лючано Борготта. Голыми руками, обжигаясь и шипя от боли, он ловил искры, летевшие от людей-костров, и старался поджечь дрова. Потом невропаст упал на статую и обхватил ее, словно карлик-извращенец – великаншу-любовницу.

«Зачем он это делает?» – удивился легат.

Один из людей-костров обернулся. В руке он держал армейский лучевик. Луч ударил в спину витаморту, и легат закричал. Это его позвоночник горел и обугливался, это его сердце дало сбой, останавливаясь; это его тело разрывалось от нестерпимой боли… Руки витаморта конвульсивно дернулись. Замок щелкнул и открылся. Дверь до половины втянулась в паз, расположенный под крышей, приглашая покинуть душный багажник. Но Тумидус не спешил воспользоваться приглашением.

Вехден-стрелок глядел на вездеход с холодным вниманием снайпера.

Двигательную систему антиса Лючано уже воспринимал, как свою. Но это не решало главной проблемы: какими средствами начинать подъем? Дайте лилипуту канаты и блоки, он все равно не сдвинет в одиночку тяжеленного колосса. Особенно если ты в состоянии лишь корректировать, прибавлять или убавлять…

Дико разболелась голова. Не в силах сдерживаться, чувствуя себя пузырем, в котором проделали сотню дырок, Тарталья ощутил: боль каплями стекает в антиса. Ладно. Камню не больно. Но в мышечных «трассах» от «болевого шока» возникли едва заметные сокращения. След от искр теперь гас медленнее; огромная статуя приобрела странную фактуру, утратив вид мрамора.

На груде досок лежал гигант с содранной кожей.

Тело исполина слабо подергивалось. Казалось, к освежеванной лягушке подвели электроды. Но заряд аккумулятора оставлял желать лучшего, грозя иссякнуть. Лючано судорожно искал в себе боль: еще, еще капельку… Тело с удивлением сопротивлялось, не желая болеть. Даже голова отпустила.

Тогда он пошел на глубину.

В воспоминания.

О, там нашелся благословенный запас боли! Словно его опять сделали семилибертусом. Правда, в отличие от гладиаторских «арен», поток этой боли не нес грязи. Чистый, будто спирт, он согревал мышцы гиганта – замерзшего, окоченевшего, едва живого…

«Я борюсь, – из недр „волшебного ящика“ сказал Нейрам Саманган. – С единственной целью: постоянно напоминать себе – какие же, в сущности, хрупкие создания мы, люди. Ты удивлен? Да, я не оговорился. Мы, люди. Хрупкие. Если я забуду об этом…»

Ну так не забывай, ответил Лючано Борготта. Помни.

Вставай!

Краем глаза он заметил, что один из людей-костров поднял руку. Ярчайший луч вырвался из кончиков пальцев, пронзив спину другого Хозяина Огня – того, которого волок к колеснице пробудившийся легионер. Убит или смертельно ранен, вехден задергался на цепи, рассыпая искры пригоршнями. Львиная доля искр, к счастью, пришлась на Пульчинелло, облегчая работу.

«Не отвлекайся!..»

Главарь боевиков криво ухмылялся. Давай, мол, братец, вылезай! – и отправишься следом за рабом. Шансов, что вехден промажет – ноль целых, ноль десятых. Как бы быстро легат ни действовал…

Витаморт еще жил, но Тумидус чувствовал: рана смертельна. В лучшем случае раб протянет минут пять. Даже поднять его с земли, перекрыв стрелку линию огня, и, воспользовавшись этим, выскочить из багажника – не получится. Самым правильным было бы разорвать болезненный контакт, отпустив бесполезного витаморта «на свободу».

Но помпилианец медлил втянуть щупальца клейма.

Пока клеймо действует в режиме удержания, у него в руках остается нить, соединяющая реальность обугленной воронки с иллюзорностью галлюцинативного комплекса, где на вершине башни разгорается огонь, зажженный Борготтой. Боевикам что-то нужно от невропаста. А невропаст, ходячее стихийное бедствие, не приносит своим клиентам ничего, кроме проблем. Враг моего врага – мой друг. Истина, от долгого хождения не потерявшая актуальности. Раз так, Гай Октавиан Тумидус будет помогать Борготте, что бы ни замыслило это чудовище! И если легат бессилен здесь – значит, он будет воевать там.