отдельной конкретной войны, но и войны, как таковой, как определенного социального явления.
«Война сама себя питает», «война изживает себя», «военный костер выгорает», – такие и тому подобные выражения не представляют собой пустых метафор, даже, если оставить в стороне грубый реализм действительного исторического происхождения этих выражений военной мудрости 17–19 столетий.
Развитие каждой войны представляет собой подчиненный закономерности экономический процесс, каждое звено которого обусловлено всеми предшествующими звеньями и, в свою очередь, определяет последующие звенья экономической цепи событий войны. Костер войны может быть затушен лишь надлежащим противодействием экономических реагентов. Пламя войны может только опалить того, кто подошел бы к нему для борьбы с негодными средствами.
Наконец, и общий вопрос о будущем войны, о возможности уничтожения войны разрешается в связи с той же проблемой.
Если внутренняя закономерность войны есть закономерность экономическая, если ядро ее образуют процессы и связи экономические, то в той же экономике может быть обнаружена тенденция развития, приводящая к экономической бессмысленности войны и к ее концу уже в мировом масштабе. Конец войны совпадает с концом военной экономики, производящей и питающей войну. Развитая экономика мирового хозяйства представляется такой питательной средой, в которой микроб войны размножаться не может и не потому, что человеческая природа станет другой, но потому, что радикальным образом изменятся те условия и та обстановка, в которой придется действовать все той же человеческой природе.
Война перестает питать себя с того момента, когда экономика перестает ее питать. В перерождении мира, а не в приготовлении к войне, лежит подлинная гарантия будущего мира. Si vis pacem, para bellum римлян уступает место девизу – «хочешь мира, строй новый мир (мiр)», девизу, проникающему все новое строительство С.С.С.Р.
Вторая точка зрения должна считаться более правильной, как с точки зрения марксизма1), так и сточки зрения основных фактов современной жизни и войны. Как мы увидим ниже, прямые разрушительные влияния войны на экономику весьма малы по сравнению с ее косвенными влияниями, с теми преобразованиями, которые война порождает в сфере экономики, и с теми экономическими силами, которые война приводит в движение.
Не имеет ли при этом война природу экономического кризиса? Утвердительный ответ мы находим у Богданова и Степанова (Курс политической экономии 1918, т. 2, вып. 4, стр. 133 и др.). Для них «мировая война есть невиданный по своему масштабу и по остроте проявлений экономический, в своей основе, хотя и протекающий не только в экономических формах, кризис капитализма. Форма нового кризиса была обусловлена тем, что экономические методы борьбы оказались недостаточными для гигантских монопольных организаций и тем, что их экономическая сила позволила им захватить фактическое руководство государственным аппаратом капиталистических стран, дала возможность распоряжаться всеми их ресурсами. Но вся эта форма кризиса настолько своеобразна, что ее приходится исследовать отдельно». Этому исследованию авторы посвящают гл. 7. «Теория мирового военного кризиса» (стр. 138–158). При этом сопоставление движущих сил прежних мирных мировых кризисов и последнего, военного, приводит авторов к такому выводу: «мирные кризисы имели основой перепроизводство товаров, мировая же война есть, кризис не только перепроизводства вещей, но и организованных человеческих сил, именно организованных в свойственной капиталистическому обществу форме милитаризма» (стр. 148).
Как видим, «своеобразие» мировой войны, как кризиса, понимается указанными авторами весьма широко. Называя войну кризисом, мы должны во всяком случае давать себе ясный отчет во всех особенностях военного экономического кризиса сравнительно с так наз. промышленными и общими периодическими кризисами. Сближая обе формы кризисов, мы не должны забывать не только о различной их форме и основе, но и о различиях в их остроте, продолжительности и порядке развития.
Для проф. Н. Д. Кондратьева (Мировое хозяйство и его конъюнктуры во время и после войны. Вологда 1922) мировая война (не являясь сама по себе кризисом), «действительно началась в момент, когда мировое хозяйство важнейших стран находилось в полосе подъема большого цикла; с другой стороны война началась в момент, когда мировое хозяйство находилось в полосе начинающегося кризиса, или депрессии, когда были на лицо все остальные предвестники перелома в пределах малого цикла. («На период большого цикла – около 50 лет – приходится несколько малых циклов, в течение которых конъюнктура переходит от состояния подъема к состоянию депрессии, причем этот переход совершается обычно в резкой и острой форме кризиса», стр. 243).
Однако, в анализе, который мы находим у Н. Д. Кондратьева; экономическая природа, войны й ее отношение к ритмично развивающимся большим и малым циклам остаются совершенно невыясненными. Об этом нельзя не пожалеть, так как вопрос этот имеет и крупный теоретический интерес и большое практическое значение.
Не менее важный вопрос, решение коего также зависит от выяснения экономической природы войны, состоит в следующем: влечет ли война за собой кризис и депрессию, как свое неизбежное последствие.
«Обычно соглашаются, – писал журнал Economist еще в половине 1916 г., «что в течение нескольких месяцев после заключения мира, торговля и промышленность переживают полосу оживления, но как долго это оживление может длиться, вызывает сильные споры. При этом более осторожные экономисты указывают на прецеденты Южно-Африканской и Русско-Японской войн, чтобы сделать ясным, что и окончание мировой войны, величайшей в летописях истории, подтвердит прежний опыт и повлечет многолетний период депрессии и застоя в торговле, промышленности и финансах. Пусть никто не утешается мыслью, – писал напр. известный экономист Кнут Виксель, – что, как только окончится война, сейчас же начнутся хорошие времена. Напротив, все основания говорят за то, чтобы думать, что именно тогда-то и настанет время самых серьезных бедствий».
Обогащает ли война верхушечные слои современного капиталистического общества? Этому вопросу мы должны также уделить некоторое место. Сводку тех экономических выгод, которые может представить война, мы находим у Нейрата, критикующего пацифистские построения Н. Энджеля.
«Первое и, по-видимому, даже единственное влияние на экономическую жизнь – это разрушение, которое связано прежде всего со всякой войной, – говорит В. Зомбарт. Наряду с прямым разрушением, войны оказывают и другое влияние, они сдерживают экономическое развитие. Так войны несомненно задерживают и развитие капитализма.
«И все же без войны капитализм вообще не существовал бы. Война не только разрушала его ростки и задерживала его развитие, но так же впервые осуществила важные предпосылки, с которыми связан капитализм. Это прежде всего – образование государств, далее возникновение колоний и образование колониальных империй, сыгравших столь важную роль для капиталистического развития. Наряду с этим война же создала современные армии, которые составляют важное условие капиталистического хозяйства, способствуя образованию крупных капиталов и образуя рынок для капитализма. «Отсюда двуликий характер войны: она и разрушает, она и создает».
Не безынтересное, в связи с
