должна была охотиться.
Без особой надежды я посмотрела на свой детектор. Дисплей был абсолютно пуст. Он не показывал ни вихрей, ни сообщений. Неужели это правда, что система связи в Новом Лондоне не работала? И было ли это единственной причиной, почему я не получала ответы от близких? Или они все же попали в руки «Красной бури»? Или еще хуже – были мертвы?
На протяжении многих лет мне внушали, что с этим небольшим прибором я всегда смогу найти выход – из каждого тупика, из каждой безвыходной ситуации. Но сейчас он подвел меня.
Так же, как Гилберт.
Так же, как Хольден.
Так же, как Варус Хоторн.
«Но я буду сильной», – подумала я и обхватила себя руками. Я буду сильной.
Я закрыла глаза и представила, будто Лис одобрительно мне кивает. А потом обнимает меня.
Лис.
Мне стало трудно дышать. Потому что… потому что на самом деле я сейчас совсем не была сильной.
Впервые с тех пор, как «Красная буря» напала на кураториум, я была одна, и на меня обрушились все мысли, которые я все это время пыталась подавить. Что, если Лис действительно была мертва? Что, если я никогда больше ее не увижу? Боюсь, что еще раз я подобного не выдержу.
Лис так долго была единственным настоящим в моей жизни. А сейчас… сейчас она, наверное…
Мир вокруг меня стал расплываться, превращаясь в сплошной страх. Я даже не заметила, как опустилась на пол. Попыталась взять себя в руки: я справлюсь, черт возьми, ведь я же бегун. И все же мысль о Лис, которая не была мне мамой, но стала моей семьей и родиной, была сильнее… Она была единственным, что у меня еще оставалось.
Прислонив голову к деревянной стене, я представила, как Лис гладит меня по спине. Мои сдержанные рыдания были слишком громкими для маленькой комнаты, и мне казалось, что печаль все больше и больше душит меня.
Я закрыла глаза и мысленно пожелала вернуться обратно в лес, к дому с желтой дверью, в то время, когда было мирно, тихо и просто. Но дом никак не хотел появляться в моем воображении. Я видела только Лис, Луку и Гилберта.
А вокруг шумели деревья.
15
Мои рыдания медленно стихали. Я понятия не имела, сколько прошло времени. Открыв глаза, я увидела стоящий на полу серебряный поднос с тканевой салфеткой и цветком в вазе. Из кастрюли на подносе шел пар. Я с трудом встала и заглянула внутрь. Под крышкой обнаружился суп с овощами и кусочками какого-то мяса.
Неужели Аллистер заходил в комнату? Я совсем не слышала, чтобы он стучал в дверь, и не знала, как мне быть – злиться или смущаться, что он видел меня в таком состоянии.
Я решительно вытерла глаза и осторожно взяла ложку. Не могу сказать, что это было лучшее блюдо в моей жизни, но суп оказался довольно вкусным, и я не заметила, как прикончила всю порцию.
А потом я надолго засела в ванной.
Все здесь было на удивление… нормальным. Даже вода в душе была горячей. Вероятно, город снабжался водой и электричеством благодаря инфраструктуре старого шахтерского городка, хоть для меня и оставалось загадкой, как всего этого могло хватать для такого количества грундеров. Но в данный момент мне было все равно. Мне казалось, что моя голова состояла сплошь из ваты.
Я подняла голову и невольно застонала, когда первые капли горячей воды побежали по моему лицу. К моим ногам стекали сажа, грязь и кровь и исчезали в стоке вместе с водой. Хорошо, что здесь никакая реабилитационная капсула не скажет мне отправляться в больничное крыло здания кураториума.
Выйдя из душа, я посмотрела в зеркало. Мои мокрые светлые волосы прилипли к щекам и шее. Я убрала их назад, провела руками по немного оттопыренным ушам и помассировала свои виски. Какое-то время я смотрела на себя, не отрываясь, и замечала, что чувствую себя все лучше и лучше. Мысль о семье придавала мне сил. Я поклялась, что выберусь отсюда и вернусь к своим. Я выиграла гонку, хотя это казалось невозможным. Справлюсь и с этим.
Одежда, которую я нашла в шкафу, даже наполовину не была такой практичной, как моя униформа, но она была хотя бы чистой. Льняные брюки, белый топик и коричневый кардиган – все на размер меньше.
Я быстро натянула на себя вещи, затем осторожно повесила на шею медальон мамы и спрятала его под одеждой. Ну хоть это у меня осталось. Я еще раз посмотрела на детектор, который до сих пор ничего не показывал, и на цыпочках вышла из ванной.
Хотя можно было и не стараться соблюдать осторожность, потому что дерево под ногами скрипело при каждом шаге. Открыв дверь в свою комнату, я замерла. С кровати пропала моя униформа, хотя, прежде чем пойти в душ, я оставила ее там. Неужели ее забрал Аллистер? Пустая посуда вместе с подносом тоже исчезла.
«Может быть, он просто хотел почистить ее?» – успокоила я сама себя. А может быть, он хотел забрать униформу, чтобы в случае побега я не могла ее использовать.
Пока я размышляла о том, не стоило ли мне просто-напросто спросить об этом Аллистера, кто-то за моей спиной распахнул дверь в коридор. Перепугавшись, я вскрикнула и обернулась на шум.
Передо мной стояла небольшого роста девушка, миниатюрная, совершенно утонувшая в бесформенном мешковатом пуловере. Свои черные волосы, так подчеркивающие ее темно-синие глаза, она заплела в косу-елочку и перекинула через плечо. В ней было что-то экзотическое, хотя ее кожа выглядела бледной – почти как у покойника. Ей было примерно столько же лет, сколько и мне, может быть, чуть поменьше.
– Ты – новенькая! – крикнула девушка писклявым голосочком и протянула мне белую как мел руку. – Привет, я Сьюзи!
Точно, Аллистер недавно говорил мне о ней.
– Мм… привет!
Немного озадаченная, я пожала ей руку. И тут мне бросилось в глаза, что кожа девушки была не просто белой – неестественный цвет исходил из нежного голубого узора в виде чешуек, словно нарисованного кисточкой.
Только сейчас я поняла, что на лице у нее была едва заметная маска. Две дыхательные трубки, похожие на те, что я иногда видела в больничном крыле кураториума, шли к ее носу. В них булькала вода. Шорты, выглядывающие из-под огромного пуловера, похожего на палатку, казалось, были сшиты из неопрена.
– Ты – швиммер, – произнесла я, не веря своим глазам. Я вообще не знала, что швиммеры могли жить
