удочку закинуть, чтобы вы как карасики клюнули на наживку.
Я так потонул в своем возмущении, что чуть не пропустил Веру, а она тем временем решительно двинулась в сторону Матвея, при этом прихватив с собой тяжелый стул.
– Ей, стоп! Стой! Нельзя, – перехватываю ее и пытаюсь отобрать грозное оружие, – отдай стул.
– Я его сейчас, – глухо произносит Вера, сжимая побелевшими от напряжения пальцами резную спинку. И не отнимешь ведь никак! Сильнющая.
Матвей понял, что дело плохо и быстренько оказался за спинами родителей, на другом конце стола.
– Верка! Не буянь! Я как лучше хотел!
– А я хочу тебя побить, – шипит маленькое исчадие ада, выворачиваясь из моих рук. Стул я у нее все-таки отбираю, но она хватает со стола вилку и выглядит с ней ну очень устрашающе, – поспорил он…Сводник хренов…
– Что не так-то? Вы вообще должны быть мне благодарны, за то, что я вмешался. А то так бы по порознь и ходили!
Я тоже не глядя нащупываю вилку. Оказывается, большая ложка. Тоже неплохо. И сейчас я ей кое-кому настучу по лбу.
Родители флегматично обедают:
– Валенька, тебе еще картошечки подложить?
– Да, Наташенька. И хлеба дай пожалуйста…
А мы кружимся вокруг них, пытаясь добраться до верткого и шустрого, как глист, Матвея.
– Ты мог просто познакомить! А не наматывать нам нервы на кулак.
Нервы? – Тут же бодрится Крапивин-младший, – мы сейчас будем лечить нервы?!
Да лежи ты, блядь! Еще тебя не хватало!
Он обиженно свесил голову, а потом и вовсе куда-то втянулся. Мне некогда было следить за его передвижениями, я был сконцентрирован на другом.
– Правда, что ли? – Мет театрально разводит руками, – и как это я не додумался?
– Потому что ты дурак, – Верочка поудобнее перехватывает вилку и недобро посматривает на филейную часть Матвея.
Моя девочка. Гроза крапивинских задов.
– Да, я вас с универа пытался познакомить! Забыли, что ли?
У меня в памяти что-то такое дергается, но слабо и невнятно. Верка тоже недоуменно хмурится, а Матвей поднимает глаза к потолку, говорит, что типа «обормоты тугие».
– Я тебя Андрюх, наверное, раз сто пытался познакомить с Верой. И просто погулять, и на базу отдыха звал, и репетитором пытался пристроить
Точно! Было такое!
– Верка-бомба? – всплывает в голове один из старых разговоров.
Я почему-то помню первый разговор на эту тему. Тогда брат с сияющими глазами и пеной у рта пытался меня убедить, что нашел охрененную девочку, которая идеально мне подойдет. Я, кажется, тогда его послал и свалил на гулянку совсем с другой мадам. И потом еще неоднократно сваливал, потому что на фиг меня с кем-то знакомить, я и сам прекрасно справлюсь.
– Бинго, – Мет громко щелкает пальцами, – Андрюшка получает приз за сообразительность.
Вера тем временем почти успевает до него добраться, но он снова уворачивается.
– А ты? – обличающе тычет пальцем в ее сторону, – как я только не извращался, чтобы тебя к этому барану притащить. И каждый раз ты как-то умудрялась слиться! То уедешь куда-нибудь, то забудешь, то внезапно парня себе найдешь.
Слышать про Веркиных парней неприятно. Я тут же начинаю ревновать, и испытываю потребность спрятать ее на самой высокой башне, под присмотром огнедышащего дракона.
Можно я буду, драконом? Можно? Ну пожалуйста! – снова подает голос кудрявый змей искуситель.
Узлом скручу!
Испуганно поджимается.
– И сейчас, точно так же бы ничего не получилось, если бы я снова попытался вас просто познакомить. Вы же по-простому оба не можете! Вам все через жопу надо! Через надрыв. Поэтому и пришлось вот это вот все организовывать!
– Андрей, ты заходи по левому флангу, – мрачно произносит Вера, – а я справа пойду. Главное его зажать, чтобы не вырвался. А дальше дело техники.
Киваю. Перехватываю ложку в другую руку и надвигаюсь на брата.
– Мет прав, – как ни в чем не бывало произносит отец семейства, – они идеально друг другу подходят.
– Да, дорогой. Может пойдем в сад? Чай там попьем?
– Эй! – возмущается брат, – не оставляйте меня в этими монстрами! Они меня побьют!
– Ничего страшного. У тебя пятихатка есть. Купишь себе йод и бинты.
– Спасибо, пап. Ты лучший, – ворчит Матвей, – вот и помогай после этого людям. Еще и виноватым останешься.
– Ладно, – маменька смягчается, – Все, заканчивайте свои разборки. Побуянили и хватит. В самом деле, идемте в беседку. Смотрите, погода-то какая хорошая.
За окном во всю светит солнце и резные верхушки яблонь отбрасывают кружевные тени на дом.
Хорошо. Радостно.
У меня внутри тоже неплохо. Я, конечно, все еще пылаю желанием настучать Матвею ложкой по лбу, за то, что устроил такую дикую встряску, но все равно хочется улыбаться.
– Да, идемте в сад, – тут же подхватывает Мет, – там места для разгона больше и этим двоим будет сложнее меня поймать.
И вот мы идем все вместе. Отец впереди, потом мама, ухватив меня под локоть и не позволяя притормаживать. Спустя мгновение Матвей тихо ойкает и обгоняет нас, потирая зад, а я, обернувшись, успеваю заметить, как Верка небрежно откидывает в сторону погнутую вилку.
Добралась-таки, Фемида моя ненаглядная. Вонзила свое копье правосудия.
Моя девочка. Обожаю.
Мы устраиваемся в беседке под сенью деревьев. Мама разливает чай, папаня травит шутки, а Вера потихоньку выпускает пар, но на Матвея посматривает сурово. А он довольный, как придурок, лыбится во весь рот и явно гордится от того, что провернул такую авантюру.
Прибил бы. Но кажется, я ему благодарен.
Под вечер напряжение между нами сходит на нет, и мы с ним жмем друг другу руки.
– Ну кто молодец? – коварно дергает бровями.
– Не понимаю, о чем ты.
– Давай-давай, признавайся. Падай на колени, кланяйся и приговаривай: ты лучший Матвейка, ты мне Верочку привез. Ай!
Еще одна погнутая вилка отправляется в мусорное ведро.
– Верка! Что ж ты злая какая, а? Я о тебе, между прочим, заботился. Вел, так сказать за ручку по тернистому пути, к светлому счастью.
– Ты должен мне стейки, – безжалостно припечатывает она, сложив руки на груди.
– Мы уже не играм.
– Ничего не знаю, – грозно повторила она, – Стейки!
– Ладно, не бухти. Будут тебе стейки. Как и договаривались. Каждый четверг.
– Никаких четвергов, – тут же влезаю я. Мой ревнивый организм еще не привык, что Матвей не имеет никаких прав на Веру, и тут же встает в позу.
– А ты не ревнуй. А то нервы себе испортишь.
Про нервы это он зря. Меня аж дергает, и Верка тоже подбирается, надрывно тягая себя за воротничок. Кажется, у нас появилось лично слово-триггер, запускающее физиологическое стремление к размножению.
– Кстати, вот, держи, – Вера достает
