— Они больны, — вырвалось у Норы, — они ранены.
На темной коже людей виднелись следы крови. Это было незаметно с первого взгляда, но молодая женщина была внимательной.
— И они не должны... Они не должны быть голыми.
Она сама показалась себе глупой, когда произнесла последние слова, на что Элиас тут же рассмеялся. Этих людей вырвали из семей, их заковали в цепи, над ними издевались, — тот факт, что у них отобрали одежду, вряд ли был наибольшим злом по отношению к ним. Однако это последнее унижение Нора восприняла очень остро.
Мужчины в порту, черные и белые, похотливо глазели на груди молодых женщин, которых сейчас выгоняли на берег. И те даже не были красивыми — женщины похудели настолько, что их груди свисали вниз, словно пустые кожаные мешочки. Мужчины тоже исхудали до состояния скелетов.
— Неужели им не давали есть? — сдавленным голосом спросила Нора.
Сейчас она уловила вонь, которая исходила от неделями не мытых тел рабов. Элиас закрыл себе лицо носовым платком и протянул еще один платок Норе.
— Не будь глупой, Нора, конечно, им дают есть. Они являются ценным товаром, и никто не заинтересован в том, чтобы они умерли с голоду. Но это же ашанти. Ты скоро научишься отличать их. Люди из других племен меньше ростом и коренастее. Не такие сильные и выносливые, но ими легче управлять. Зато вот эти парни и бабы с Берега Слоновой Кости... Они точно знают, как обмануть продавца и не дать ему заработать на них. Они специально отказываются от пищи, чтобы умереть с голоду.
Элиас злобно посмотрел на рабов.
— Но тогда... они же будут мертвыми! — воскликнула Нора и заметила, как глупо прозвучало ее замечание. — Какая польза мертвым от того, что они испортили торговцам сделку? Они...
— Они злобные и коварные до мозга костей, — процедил Элиас сквозь зубы. — При каждой перевозке некоторые дохнут, а бабы теряют свой приплод, если на то время, когда их поймали, они были беременны. Капитаны, конечно, пытаются заставить их хоть что-то жрать. Да, работа эта некрасивая...
Нора принудила себя посмотреть в ту сторону, где рабов как раз передавали покупателю. Мужчина приказал своим надсмотрщикам немедленно облить свой «новый товар» несколькими ведрами морской воды, чтобы смыть хотя бы самую сильную грязь и отбить запах. Те передали приказание черным рабам, которые выполнили приказ, не выказывая ни малейшего волнения.
Нору трясло. Она так и напишет своему отцу. Это было бесчеловечно.
— Баккра Фортнэм, сэр, — прозвучал позади них робкий низкий голос.
Элиас обернулся.
— Ах да, вот наша карета. Садись, Нора... Ну, давай поторапливайся, парень! Открой дверь перед леди и держи ее открытой! Ах да, Боже мой, я слишком долго был в Лондоне. Обученный персонал... Конечно, здесь такого ожидать не приходится.
Сидевший на козлах молодой человек с коричневым цветом кожи торопливо спрыгнул вниз и открыл перед Норой дверь в карету. К сожалению, лошади тоже не были обучены так хорошо, как упряжка Пепперса. Оба белых коня неспокойно пританцовывали, и Нора чувствовала бы себя намного уверенней, если бы кучер держал их под уздцы. Но зато это отвлекло ее от печальной процессии рабов, которых сейчас вели по направлению к городу. Нора не спрашивала, куда именно, это она рано или поздно все равно узнает. Сейчас она больше заинтересовалась их теперешним кучером.
— Этот юноша... Он является «собственностью» лорда Холлистера? — тихо спросила она. — Я имею в виду, он что, тоже...
— Все негры кому-то принадлежат, — спокойно ответил Элиас, но затем по его лицу скользнула ухмылка. — А здесь сразу видно, что Холлистер не занял этого парня у кого-нибудь из приятелей.
Нора задумалась, как он мог это узнать, но данный вопрос не являлся самым срочным.
— Но хозяин позволяет ему свободно передвигаться, — продолжала она. — Здесь, с каретой... Он же мог просто взять ее и уехать.
Нора робко улыбнулась парню на козлах, который постоянно оглядывался назад. По всему было видно, что он серьезно воспринимает обязанности господского кучера и хочет убедиться, что его пассажиры удобно уселись и не имеют каких-либо еще желаний.
— Это очень даже возможно. Но уже при выезде из города от него потребовали бы показать пропуск. И тогда у него были бы большие неприятности, Огромные неприятности.
— Лорд Холлистер избил бы его? — не унималась Нора.
— Это было бы самое меньшее, — ответил Элиас. — Прежде всего, он понизил бы его в должности, а, поверь мне, самое последнее, чего хотел бы этот парень в жизни, — это работать на плантации. В роли же кучера он ведет королевскую жизнь. Нет, Нора, домашние ниггеры не убегают или делают это очень-очень редко. Надзирать нужно больше за теми парнями, которые работают на плантации.
— Все в порядке, баккра? — озабоченно спросил кучер.
Нора кивнула ему.
— Все в порядке, — успокоила она его. — Как?.. — Она хотела спросить парня, как его зовут, но не знала, как это сформулировать.
Как обращаться к нему: «вы» или «ты»? В Англии к такому молодому слуге, пожалуй, обращались бы на «ты». Но затем ей в голову пришла мысль, от которой она похолодела. А есть ли у этих людей имена?
— Леди? Миссис? — испуганно спросил юноша.
Нора набрала полную грудь воздуха.
— Я думаю, миссис Фортнэм хочет узнать, как тебя зовут, — помог ей Элиас.
Нора почувствовала что-то вроде благодарности к нему.
Мальчик ухмыльнулся.
— Джеми, миссис, к вашим услугам.
Его лицо сияло, он был счастлив тем, что правильно выполнил формальность.
Нора облегченно улыбнулась. Но неужели мальчика с самого рождения звали Джеми? Неужели семьи язычников называли своих детей Джеймс, Пол или Мэри?
— Этого точно звали так с рождения, — ответил Элиас. Нора задала ему вопрос, дождавшись удобного момента, когда Джеми сосредоточился на управлении каретой и перестал прислушиваться к ним. — Этот ведь родом не из Африки, он — мулат. Ты же сама видишь.
— Мулаты — это... дети негров и белых? — хотела убедиться Нора. — Как же это получается? На рабах ведь не женятся? Или как?
Элиас с досадой схватился за лоб и, качая головой, отвернулся.
— Нора, не притворяйся, что ты глупее, чем есть! — строго сказал он. — Лучше сама подумай, как это бывает. В тот момент, когда речь заходит о рабах, кажется, у тебя отказывает разум! Причем браки между черными и белыми, разумеется, исключены. Как такое в голову могло прийти!
Нора хотела уже резко ответить ему, что мысль о рабстве вообще не может и не должна укладываться в голове человека. Однако в этот момент карета остановилась перед резиденцией Холлистеров — красивым, покрашенным в оранжевый цвет деревянным домом, с резными украшениями и многочисленными эркерами и башенками. Норе дом очень понравился, но, когда она познакомилась с лордом Холлистером, ее снова охватил леденящий ужас. Мужчина проявил себя дружелюбным, гостеприимным, однако при первом же взгляде на него Норе стало понятно, как появился на свет Джеми. Если не обращать внимания на цвет кожи и более широкий нос, молодой раб был похож на своего хозяина, как одна капля воды походит на другую. Нора могла только надеяться, что на ее собственной плантации ее не ожидают подобные сюрпризы.
